Энцо и Яннис ждали меня в пабе на Фулхэм-Бродвее. Завсегдатаями здесь были мужчины в рубашках с вышитой эмблемой Георгиевского креста, женщины с кислыми лицами и шумная ребятня, уплетающая куриные наггетсы и жирные чипсы. Похожих пабов я видел немало вдоль дороги от Уэртинга; само заведение, как и его клиенты, словно переместились из чахнущего провинциального городка в богатый западный Лондон. Мой выбор места встречи, похоже, слегка шокировал Энцо, а вот Яннис оглядывал помещение и публику с интересом, принюхиваясь к непонятным запахам. Мы устроились за столиком и еще несколько минут досматривали концовку футбольного матча, в котором одна команда решительностью и доблестью уравновешивала превосходство в классе своего континентального оппонента. Хозяин паба болел за проигрывающую сторону и, перегнувшись через стойку, с кружкой в руке, поносил соперников, судью и всех, кто по неосторожности подходил слишком близко к экрану. После финального свистка бедолага обхватил голову руками и медленно скрылся за баром.
— Буду работать с Энцо. Писать о жизни в Сити для «Арены». Рассказывать, как оно есть. О жадности и грязи. Так сказать, взгляд изнутри. Псевдоним — Аферист. Круто, да, Чак? Будешь подбрасывать мне идейки, а, Чак? Делиться свеженьким дерьмом. Поможешь, бэби?
Как и Энцо, Яннис пришел на встречу в темном костюме и голубой рубашке, расстегнутой до середины груди, густо заросшей черными волосами. Приняв дозу кокса, он говорил громко, с напором, нервно сжимая и разжимая кулаки.
— Конечно, помогу. Рад, что ты нашел что-то так быстро. Я тебе завидую. Теперь, когда все пошло наперекосяк, каждому хочется узнать побольше про финансы. Так им и надо, этим самоуверенным ублюдкам. Хватит с них. Когда начинаешь?
— В следующем месяце. Отец сказал, чтоб я возвращался в Афины и работал у него. Но этому не бывать. Черта с два. Быть у старика на побегушках — нет. Чтобы проверял, кого я привожу домой? Я вот что тебе скажу, Чак, мой старик привык всех контролировать. Просто свихнулся на этом. Я лучше буду работать жиголо, чем вернусь под его крыло.
Энцо улыбнулся и кивнул:
— Если и с тобой, Чак, случится что-то в этом роде, возьму с ходу. Яннис говорит, что умнее тебя никого не встречал. Писать умеешь? Если нет, можешь заниматься редактурой или чем-то еще. Самое главное, чтобы человек был хороший, а ты, Чак, хороший парень. Ты мне нравишься.
— Спасибо, Энцо. Если и дальше так пойдет, воспользуюсь твоим предложением. А писать я умею. Давненько этим не занимался, но в школе сочинял пьесы.
Пока мы сидели, начался второй матч. Турнир проходил в другой стране. Зрители бросали на поле оранжевые файеры, и дым застилал трибуны с прыгающими фанатами. На поле была какая-то английская команда, и хозяин, похоже, ненавидел ее так же, как любил предыдущую. Каждый раз, когда мяч переходил к игрокам в красном, он ревел и ухал, а когда забили первый гол, погрузился в скорбное молчание. Яннис и Энцо собирались на вечеринку в «Перпл», и я прогулялся с ними до «Стэмфорд-Бридж», попрощался и пешком отправился домой.
Усталость брала свое. Перед глазами плыли освещенные окна баров, я шарахался от людей и из последних сил противостоял накатывавшим одна за другой волнам паники. Как же легко Яннису. Имея надежный тыл, он мог без проблем пережить смену карьеры, стать вдруг журналистом, жить той жизнью, о которой я только мечтал. И дело было не в том, что его вполне устроило предложенное Энцо жалованье, и не в том, что выплачиваемого отцом содержания хватало на съем квартиры и распутную жизнь, а в том, что крепкие подпорки богатства позволяли ему относиться к жизни легкомысленно и беспечно. Если для меня работа в «Силверберче» означала очень многое и мой жизненный успех определялся тем, как я выстрою карьеру, то Яннис мог легко скакать из одного мира в другой, посмеиваться над всеобщей глупостью и над кризисом. Ему никогда не грозила настоящая катастрофа, бремя завтрашнего дня никогда не давило на день сегодняшний.
На следующей неделе рынки провалились еще глубже. К среде я продал половину своего портфеля ценных бумаг, потерял еще миллион, но при этом смог увидеть выход из кризиса. Если только он не затянется слишком уж надолго, если только финансировавшие нас банки проявят сдержанность, если только компании примут режим экономии, сократят расходы и будут осторожны, я продержусь. А когда цены начнут восстанавливаться, смогу воспользоваться ситуацией и, располагая отложенными средствами, сыграть на повышение. Вечером во вторник я пообедал в пустой гостиной, с улыбкой читая длинное письмо от Генри, вспоминавшего свадьбу Веро. Потом уснул и во сне видел их обоих; они приехали ко мне в Фулхэм, рынки пошли вверх, и я купил дом с высокими окнами для нас троих.
