Я проводил его взглядом. Генри протолкался к двери и вышел в темную, ветреную ночь, туда, где полгода назад я видел ссорящуюся парочку. Генри исчез из виду, а я еще долго смотрел в кружку и спрашивал себя, прав он или нет. Разве не все мы расчетливы в той или иной мере? Будь оно иначе, разве не брели бы мы по жизни слепо, не имея возможности влиять на происходящее, пребывая во власти случайностей и обстоятельств? Я поймал в зеркале свое отражение — в складках у рта, в глубине глаз определенно сквозила некоторая жестокость. Генри все не возвращался. Я вышел на улицу, огляделся. Он ушел. Я вернулся домой на метро, с острым ощущением одиночества, и долго сидел в темной, пустой комнате, слушая завывание ветра за стеной.
Измотанный и опустошенный, я потащился утром на работу, думая о семьях, оставшихся дома, в тепле, наслаждающихся этим островком свободного времени между Рождеством и Новым годом. Позвонить, что ли, Энцо? Спросить его насчет работы в «Арене»? Но ведь я хочу писать о театре, хочу работать в серьезной газете. Не может же моему уходу из «Силверберча» помешать нечто столь чистое и жизнеутверждающее, как моя любовь к Джо.
В тот день Катрина в офисе даже не появилась. Я побродил по Интернету, пробежал по порносайтам с претензией на художественность, размышляя, следит ли технический отдел за тем, на какие сайты мы ходим, — а потом Баритон предложил прогуляться в паб. Сидя за столом, я слушал его рассказ о рождественском концерте в соборе Святого Павла. За окном уже смеркалось. Я поднялся, извинился и, оставив расчувствовавшегося и слегка захмелевшего Баритона в уютном пабе, вернулся на работу. На рынках царило затишье, и я решил уйти пораньше.
Мобильный зазвонил в лифте. Прием был плохой, но я понял, что звонит Генри, и ответил. Его голос с трудом пробился через треск помех.
— На улице… встретимся… извини…
И все. Я вышел в атриум, прошел мимо невзрачной рождественской елки, уже начавшей осыпаться. Мертвые иголки падали с тихим звоном стекла, бьющегося где-то далеко. Оказавшись на улице, я тут же увидел Генри — он стоял перед нашим зданием, сигарета тлела в темноте. Он застенчиво улыбнулся и неуверенно протянул руку.
— Чарли, послушай, может, выпьем где-нибудь? Я вчера вел себя как говнюк. Там же, где вчера, а? Притворимся, как будто ничего не было.
Мы молча прошли по Дувр-стрит. Свернули в бар. Генри взял по пинте, и мы сели за тот же столик, но поменялись местами, и под лестницей оказался я.
— Не знаю, почему ты на меня не злишься. Я не имел никакого права говорить то, что сказал. Тем более после всей той ерунды между мной и Веро. Ты не холодный и не расчетливый. Ты чертовски хороший друг. Вчера вечером я разговаривал с Джо. Она так счастлива. Никогда не слышал, чтобы кто-то был так счастлив. Сказала, что ты самый добрый из всех, кого она встречала, что заботишься о ней. Конечно, я еще… Джо мне не безразлична, но я всегда воспринимал ее как заменитель Веро. Я и тогда это понимал, но мне было наплевать или, может, думал, что сделаю из нее новую Веро. Но в глубине души, в каком бы состоянии я ни был, когда мы лежали в спальнике там, под арками, я всегда ждал темноты, ждал, когда же потухнет костер, чтобы, глядя на Джо, представлять лицо Веро. Печально, да?
Генри вздохнул.
— В общем, прости меня… прости, что я так отреагировал. Потому что на самом деле я так не думаю. Ты — хорошая пара для Джо. А она — для тебя. Сегодня утром я поговорил с отцом. Ему идея понравилась. Твердо обещать он не может, но если бы ты после Нового года встретился с Верити и если бы вы сошлись, то отец постарался бы как-нибудь тебя всунуть. Он считает, что газете нужна свежая кровь. Хотя я и сам был глотком свежего воздуха. А если серьезно, то мне очень хотелось бы работать с тобой.
В глазах защипало. Я положил руку ему на локоть:
— Спасибо, старик. Спасибо. И не только за возможность познакомиться с Верити. За все. Спасибо.
— И вот что еще, Чарли. Я бы очень хотел… Знаю, тебе это может показаться странным, и я пойму, если ты откажешься, честно, но… Что, если вы с Джо проведете Новый год у нас, в Саффолке? Компания будет небольшая, в основном местные. Мы будем очень рады, если вы приедете. Мой отец всегда был высокого мнения о тебе. И я хочу, чтобы родители узнали тебя получше. Давай, скажи «да».
— Спасибо за приглашение. Я поговорю с Джо. Уверен, она согласится. Да.
Генри убрал мою руку со своей, допил пиво и вышел из паба. Я смотрел ему вслед сквозь туман окон, пока высокая фигура не скрылась в темноте.
Перед Новым годом я получил выходной. Джо работала в приемном центре в Хэкни, куда дети из семей наркоманов приходили на выходные, играли в футбол, обедали, смотрели кино и сражались в компьютерных баталиях. Джо всегда говорила об этом центре с неподдельным энтузиазмом, отчего мне всегда было неловко.
