Он сжал грифона в ладони, но прежде чем успел ответить, вдалеке возле стены послышался шум – крики и грохот. Келлан поднял подзорную трубу и стал снова внимательно всматриваться в стену.
– Вот он. Наш сигнал.
Все стражники Ториса, расставленные по стене, ринулись к Высшим Вратам.
– Идем, – сказал Келлан.
Мы вдесятером помчались по открытому пространству и остановились у основания стены, чтобы закрепить на крюках веревки.
– Все приглашения у вас с собой? – спросила я. – Достаньте их. Поскольку вы не можете одновременно карабкаться на стену и держать приглашения, рекомендую вам положить их в какое-нибудь надежное место, и так, чтобы они касались вашей кожи.
Переходя от солдата к солдату, я продолжала:
– Даже несмотря на то, что стена ослабела, преодолеть ее будет непросто. И задача эта не из приятных. Вам не понравится, когда магия охватит вас, пока вы висите на веревке. Я пойду первой, чтобы закрепить Келлана сверху. Потом мы с ним закрепим двух человек из вас, и так далее, пока все не пересечем границу.
– Ты готова? – спросил Келлан. Я решительно стиснула зубы и кивнула. Он и его товарищи несколько раз синхронно замахнулись своими веревками с крюками, те долетели до вершины и зацепились. Келлан дернул за веревку, чтобы убедиться в том, что она держится прочно, и один ее конец обвязал вокруг меня, а другой вокруг себя. Он страховал меня снизу, и я без труда взобралась наверх. Затем я подала Келлану сигнал: пришло время подниматься и ему.
Он преодолел две трети пути к вершине стены, когда линии на кровавой печати приглашения стали расходиться по его шее как лучи света. Он вскрикнул, и я взревела:
– Не отпускай! Ты должен сюда взобраться. Продолжай! Вперед!
Каким-то образом он смог преодолеть оставшееся расстояние, хотя жгучие нити магии блуждали под его кожей и проникали в кровь. Я подтянула его наверх и держала, пока он корчился от боли. Когда это кончилось, он остался лежать в изнеможении на стене, тяжело дыша. – Я думал, что когда тебя ранят ножом и ты летишь с обрыва, это неприятно. Я ошибался.
– Мы должны помочь остальным, – сказала я.
Двое других кадетов пережили то же, что и Келлан, но третий начал биться в конвульсиях, даже не добравшись до середины пути.
– Держись, Уоррен! – крикнул Келлан. – Поднимайся дальше!
Кадет с трудом преодолел еще пятнадцать футов, после чего боль стала невыносимой, и он с криком выпустил из рук веревку и упал на землю с громким хлюпающим ударом.
Я хотела отвести взгляд, но заставила себя стать свидетельницей его смерти – он был одним из моих солдат, пришедших сюда по моей просьбе. Я была обязана оказать ему уважение. Его дух материализовался возле его тела и взглянул наверх, на меня. – Спасибо вам за вашу службу, лейтенант Уоррен, – прошептала я. – Вашу жертву я не забуду.
Его призрак отдал мне честь и исчез.
Оставшиеся шестеро солдат мрачно смотрели на тело своего друга.
– Должен же быть какой-то способ, – сказала я. – Должен существовать способ облегчить эту боль.
Когда я достала нож, Келлан спросил:
– Что ты делаешь?
– Все, что в моих силах, – ответила я и быстро прочертила линию на обеих ладонях. Я почувствовала, как во мне взволновалась магия. – Скажи им, чтобы поднимались. Все до единого. Я не знаю, как долго смогу это делать.
– Делать что? – спросил он, но я уже опустилась на колени и прижала ладони к каменной стене.
Магический поток, бурлящий бесконечной петлей внутри стены, завихрился от моего прикосновения и загудел, как будто узнал меня. Я позволила магии пройти через себя и стала распространять свое воздействие до того места, где поднимались мои солдаты. Затем я оттянула часть потока, чтобы магия разделилась и закружилась вокруг них, словно между камнями в речном потоке. Стена напряглась под моими ладонями, и от усилий я стала задыхаться и потеть.
– Скорее! – крикнула я, когда покалывающее онемение распространилось от кончиков пальцев в руки. – Я больше не могу.
Тут Келлан сказал:
– Они здесь. Они все здесь, наверху! – И я отпустила стену. Магия, которой я придала новый вектор, вернулась на свое место, и все шестеро солдат рухнули на колени, корчась от боли, когда магия в отместку скрутила их внутренности.
– Простите меня, – сказала я, когда они постепенно пришли в себя. – Я знаю, что это ужасно. Но вы, по крайней мере, добрались до вершины. Вы хотя бы не сорвались.
– Уоррен был храбрым человеком и хорошим лейтенантом, – сказал Келлан остальным. – Он погиб, неся службу принцессе, а это значит, что он погиб, служа королеве. Да хранит его Эмпирея.
– Да хранит его Эмпирея, – повторили солдаты.
Когда мы спустились со стены в город, в нем царила жуткая тишина.
– А где все? – спросил один из солдат.
– На площади перед дворцом публичное собрание, – сказала я. – Скорее всего, они все там.
Мы шли зигзагами по пустынным улицам, слушая, как жужжание толпы превратилось в гул, а затем в вой. Мы подошли к площади с востока, стараясь не попадаться страже на глаза. С мечами наготове, они стояли плотным строем с каждой стороны площади, удерживая народ в ее пределах как скот.
