Кровоцвет полностью

Время пришло, подумала я, сжимая в одной руке луноцитовый нож, а в другой пузырек с кровью Виктора Аклевского. Затем я толкнула дверь и вышла на открытую вершину башни.

Снаружи свирепствовало пламя, закрученное ветром в огненный цилиндр. Город внизу был весь охвачен огнем, и черные выжженные улицы выделялись на его фоне клеймом в виде трилистника. Однако над моей головой распростерлось чистое звездное небо, глаз бури. В самом его центре зияла тусклая пустота: черная луна.

– Я так рад, что вы пришли, принцесса.

Торис силой поставил Ксана на колени. Ксан был по-прежнему связан, с кляпом во рту. Их окружали плети кровоцвета, которые разрослись и, подобно хищнику, захватили каждую щель в строительном растворе, каждую вмятину в камне. Я сделала шаг им навстречу, затем другой. Ксан следил за моим приближением тяжелым, лихорадочным взглядом и качал головой, будто говоря: Тебе не следовало сюда приходить.

Торис постучал ножом по плечу Ксана.

– Думаю, этот принц предпочел бы, чтобы вы отказались от нашей сделки. – Он рассмеялся. – Должно быть, он вас совсем не знает.

– У нас была договоренность. Я пришла, чтобы исполнить свою часть обещания.

– Удивитесь ли вы, узнав, что я и не собирался исполнять свою?

– Нисколько.

– Я не могу завершить свою миссию, пока не падут последние ворота, а для того, чтобы это произошло, нужно, чтобы принц погиб. Другого способа не существует.

– А какой же цели служит в вашей схеме это? – Я подняла флакон и вынула пробку. – Зачем вам нужна эта кровь? – Я слегка ее взболтала. – Кровь нашего почитаемого Основателя. Предполагалось, что это просто символ, однако… – Я опрокинула флакон, и капля кровь упала на камни башни. – Вы относитесь к ней так, будто она чрезвычайно важна.

Глаза Ториса были прикованы к флакону.

– Сделаете так еще раз – и я его убью.

– Вы только что сказали мне, что убьете его в любом случае. – Я опрокинула флакон и снова вылила кровь, на этот раз более щедро, тонкой, как нить, струей. – Я хочу сделать вам больно, Торис, за то, что вы сделали. Со мной, с моей страной, с каждым, кого я люблю. – Мой взгляд метнулся к Ксану, который с трудом дышал с кляпом во рту. – Если для этого потребуется такой шаг, я его совершу.

– Стой! – вскричал Торис, вытаращив глаза. – Ты не ведаешь, что творишь!

– Скажите мне, – продолжила я. – Скажите, почему эта кровь для вас так важна. – Я снова перевернула флакон, и кровь ударилась о камни. Я вылила уже треть пузырька. Половину. Две трети.

– Она моя! – рявкнул Торис. И процедил сквозь зубы. – Так что помоги мне… если ты прольешь еще хоть каплю… – Лезвием ножа он приподнял подбородок Ксана, и на руки Ториса капнула кровь. Его нож был из луноцитового стекла, как и мой, что однажды принадлежал самому Аклеву.

Тогда я все поняла.

Лицо Ториса было лишь иллюзией, накладкой, вроде той, с помощью которой я превращала белую шерсть Фалады в черную. Простой фокус, который, раз увидев, человек уже распознавал всегда. Я в изумлении обошла вокруг него, осознавая произошедшее, правду, которая была одновременно и невероятной, и невыносимой, и необыкновенной, и непристойной.

– Я вижу вас, – прошептала я. – Теперь я знаю, кто вы. Кто вы на самом деле.

Его глаза были сейчас не карими, а синими, как васильки, и искрились злорадством. Под моим оценивающим взглядом к нему вернулось самообладание, он оправил одежду и достал из кармана белый платок, чтобы изящным движением вытереть с рук кровь Ксана.

Порядок во всем. Разве не такой был у него девиз?

Я бы рассмеялась, будь иначе.

Прошли столетия, а он по-прежнему выглядел как мужчина на портрете, висевшем в Королевском зале в Ренольте: волевой точеный подбородок, песочного цвета волосы, усмешка на тонких губах.

Сам Основатель. Каэль.

– Пятьсот лет миновало с тех пор, как вы стояли на этом месте, не так ли? – спросила я. – Стояли здесь с вашими братом и сестрой, готовясь совершить магический ритуал, чтобы запечатать разлом. Опасную брешь между материальным миром и миром призраков. Но затем, в самый разгар ритуала, вы подключили Арен. Вы убили свою сестру. Зачем?

– Я должен был забрать жизнь, вот я и забрал одну. Моя ошибка, – сказал он, – состояла в том, что я выбрал Арен. Она просто стояла ближе, вот и все. Ее было проще схватить. А нужно было выбрать Аклева. Всего… всего этого хаоса, – он с наглым отвращением посмотрел на павший город, на бушующий шторм – можно было избежать, если бы он тогда оказался ко мне ближе, а не она… – Он покачал головой. – Она безошибочно предсказывала смерти, но свою собственную предсказать не смогла.

– Вы были триумвиром. Главой вашего ордера. Вас направили для того, чтобы вы сделали что-то полезное. А вместо этого вы уничтожили все, что любили.

Он рассмеялся.

– Любовь – это слабость. Я ничего не потерял, потому что ничего не любил.