Кровоцвет полностью

– Ритуал проходил здесь, – сказал он. – Только в наших сказаниях ее убивает Каэль, а не Аклев. Они втроем пытались закрыть врата между материальным миром и миром призраков, как вдруг Каэль услышал чарующий голос, который подговорил его убить сестру, чтобы прервать заклинание. – Он вздернул подбородок. Его волосы развевались на ветру, а аристократичный профиль четко вырисовывался на фоне серого неба. – Аклев был адептом магии природы. Исцелять он не умел, зато обладал способностями к превращению. Он использовал все свои силы, чтобы остановить Каэля и спасти Арен, но этого оказалось недостаточно. Охваченный чувством вины, он возвел эту башню в память о сестре, построил вокруг нее город и обнес его стеной.

– В наших легендах Каэль умирает, пытаясь защитить Арен от Аклева, а Эмпирея воскрешает его и делает своим посланником.

Ксан усмехнулся.

– Ты правда думаешь, что из всего рода человеческого Эмпирея наградила бы бессмертием будущего создателя Трибунала? Ну уж нет, если и винить кого-то из братьев, пусть это будет тот, который сделал убийство своим призванием.

В Ренольте Эмпирея играла двоякую роль: и милосердного создателя души, и мстительного вершителя судеб. Раньше я не задумывалась над тем, как сильно эти две ипостаси противоречат друг другу. Отказаться от старых верований было трудно, но от аклевской версии предания у меня полегчало на душе.

– Я никогда об этом не думала, – пробормотала я. – Всю жизнь я считала…

– Что богиня, сделавшая тебя такой, какая ты есть, презирает свои творения? – Повисла пауза. Ксан пристально смотрел на меня. У меня возникло ощущение, что он видит меня насквозь, словно я шкафчик со стеклянными дверцами, и все мои сокровенные мысли, все эмоции, все обиды выставлены напоказ. – Нетрудно догадаться, что привело тебя в наш город, Эмили. Принцесса с принцем рассказали о попытке Трибунала свергнуть королеву. Аклев всегда был пристанищем для людей, на которых охотится Трибунал. Большинство беженцев не обладают магическими способностями. Они стекаются сюда, потому что в Ренольте достаточно и тени подозрения, чтобы человека приговорили к смертной казни. Принцесса, похоже, попала в число виноватых без вины. Совершенно очевидно, что у нее нет дара, что бы там ни говорил Трибунал. – Он немного помолчал. – Зато у тебя есть.

Я закрыла глаза.

– Ты служила в замке, я угадал? Вот откуда ты знаешь лорда Саймона. Вот почему ты спряталась, когда мимо проезжали принц Конрад и принцесса Аврелия. Ты боялась, что тебя узнают.

Это был мой шанс. Я могла все ему рассказать. Ладони вспотели, сердце стучало в ушах. Ксан передал бы мои слова Валентину, ведь принц все-таки его кузен. Я могла признаться во всем здесь и сейчас. Слова вертелись у меня на языке, оставалось только открыть рот и заговорить. Я могла назвать свое настоящее имя, рассказать о предательстве Ториса, о Конраде и Лизетте…

Лизетта. Что с ней сделают, если я ее разоблачу? Она совершила государственную измену, хоть и сделала это из лучших побуждений. Чтобы защитить Конрада и Валентина… от меня. Я вспомнила, как светились ее глаза, когда десятилетней девочкой она прижимала к груди стопку писем от аклевского принца. Ответы на эти письма написаны ее почерком. Вдобавок ко всему Лизетта похожа на Конрада куда больше, чем я. У обоих золотистые волосы, голубые глаза. Вдруг мне никто не поверит? Вдруг меня накажут, бросят в темницу, подвесят в клетке за одно лишь предположение о том, что принцесса – самозванка?

Допустим, мне поверят. Тогда печальная участь постигнет Лизетту. Несмотря на все, что произошло между нами, я никогда не забуду, что она была свидетелем моего колдовства и за семь лет так и не выдала меня.

Ксан смотрел на меня, ожидая ответа. Я сделала глубокий вдох и приказала себе успокоиться.

– Как они там? – спросила я. – Принц и… принцесса?

– Им пришлось несладко, но они поддерживают друг друга. Принцесса не отходит от него ни на шаг, он ее обожает. Глядя на них, я почти жалею, что у меня нет ни братьев, ни сестер.

– Радуйся, что легко отделался, – сказала я, содрогаясь от боли, не имевшей ничего общего с раной в боку.

– А у тебя кто-нибудь есть?

– Брат, – ответила я. – Мы расстались не на дружеской ноте. Думаю, он теперь меня ненавидит.

– Из-за того, что ты ведьма? – Я быстро взглянула на него, и он продолжил: – Ты бежала из Ренольта не потому, что тебя обвинили в колдовстве, как принцессу Аврелию, а потому, что ты и есть ведьма. Я уже дважды видел, как ты используешь магию. Ты чуть не убила двоих людей – без оружия, одной лишь кровью.

– И что ты сделаешь? Прикажешь, чтобы меня арестовали? Выслали в Ренольт? Прошу, – сказала я с надрывом. – Прошу, не надо.

«Я не оставлю брата одного, даже если с Лизеттой он в безопасности. Даже если он меня ненавидит».

– Я не для этого тебя сюда привел.

– А для чего же?

– Смотри.