Я ждала его ответа. Мое сердце колотилось как бешеное. Одно слово – и он меня уничтожит.
Наконец, он обернулся и ответил:
– Да, нашел. Я иду.
Сквозь щели в книжной полке я видела, как он вернулся к Лизетте. Она потрепала его по волосам.
– Ты бы и разум свой потерял, не будь он заперт в этой глупой головке, – пошутила она и улыбнулась, когда они вдвоем выходили из библиотеки.
Он не оглянулся.
В ту ночь, в свете последней молодой луны перед первой четвертью, я пробралась обратно на территорию замка, к его западному крылу. Если спальня Конрада находилась здесь, то из нее открывался чудесный вид на сады. Я вытянула из волос синюю ленточку – одну из вещиц, подаренных мне Кейт, – и крепко привязала ее к ветке куста роз. Затем опустилась на колени и вырыла в грязи прямо под кустом небольшую ямку, молясь о том, чтобы он вспомнил нашу старую игру.
Когда ямка была готова, я опустила в нее амулет в виде крылатой лошади и засыпала его землей. Я надеялась, что этого будет достаточно, чтобы передать мое мысленное сообщение:
На следующий день в сумерках Ксан пришел к моему домику. У него за спиной был мешок, а в руке – фонарь. У меня же не было ничего, кроме нескольких нацарапанных записок и трепещущего сердца.
– Я взял то, о чем ты просила, у Фалады, – сказал он, – и заодно увидел, что ты с ней сделала. Ее не узнать.
– Мне нужна была практика. Я подумала, что неплохо начать с этого.
– Думаешь, ты готова?
– Конечно нет, – ответила я. – Но разве у меня есть выбор?
– Конечно нет, – эхом ответил он и робко улыбнулся.
Наступила та самая ночь. Мы собирались укрепить Высшие Врата, установив Фаладу в виде символической замены одного из эмпирейцев, уже потерянного. С помощью записей, в которых сообщалось, как проводились первоначальные ритуалы, я составила из фрагментов новое заклинание. Мне бы хотелось иметь в своем распоряжении больше времени, но сегодня был десятый день месяца. И чтобы совершить это действо, маг крови должен приступить к нему сейчас или никогда.
Мы шли сквозь густой лес мимо старого русла ручья, пока не оказались у основания стены.
– Где-то здесь, наверху, должна быть лестница, – сказал он, двигаясь вдоль каменной кладки. – Ею никто не пользуется. Вот она.
Ксан оказался прав: мы увидели очень узкую лестницу, не более двух футов шириной, которая, если смотреть снизу, сливалась со стеной. Он стал решительно подниматься по ступенькам.
Я почувствовала, как мной овладевает тревога. Что, если я ошибаюсь? Что, если в итоге мне не удастся сделать все необходимое? Мне хотелось бежать, спешить, поскорее взяться за дело, но я застряла на лестнице позади Ксана, а он, как ни странно, никуда не торопился.
– Похоже, ты знаешь множество тайных ходов, – заметила я.
– Я провел много времени, пытаясь понять, как избежать встреч с людьми. Я достаточно всего исследовал.
– В это трудно поверить, – сухо заметила я. – Ты прекрасно ладишь с людьми.
Наверху стена была шести футов в толщину, плоский проход был зажат между бойницами. Здесь мелькали обрывки древних теней повстанцев, солдаты, запускающие призрачные стрелы в призрачную армию внизу. Я старалась не наступить ни на одного из тусклых призраков, которые как мусор валялись под ногами, пока мы поднимались по самому крутому подъему стены, направляясь на север. Мы часто останавливались, и Ксан волновался, что я иду слишком быстро и что рана у меня на боку вот-вот откроется. Разумеется, его это беспокоило; он хотел, чтобы я истекала кровью лишь тогда, когда того потребует случай.
Дальний восточный отрезок стены был встроен непосредственно в склон горы. Деревья редели по мере того, как стена поднималась вверх, и теперь она упиралась не в землю, а в твердый фундамент. Сквозь высокие облака просачивался лунный свет, бросая на землю тонкие полосы: идеальное сочетание света и тьмы. Нарастал низкий рев, и я почувствовала, как под ногами мягко завибрировал камень.
– Что это за звук? – спросила я.
– Сама посмотри. – Он перегнулся через край внутренних зубчатых стен и указал вниз.
Двадцатифутовая стена выстроилась в идеальную линию с самим краем обрыва, расположенным на головокружительной высоте. Прямо под нами ревел водный поток, устремлявшийся вниз по краю скалы и исчезавший в темной полосе леса у ее основания. За ним мелькали мягкие огни города. Единственное, что возвышалось над нами, – это мрачная и одинокая башня. Мое сердце забилось чаще.
