Кровоцвет полностью

Когда маска была уже готова полностью соскользнуть, волчьи глаза сверкнули, и пальцы обхватили мое горло.

– Торис, – сдавленно вскрикнула я.

Маска упала на пол.

– Глупышка. Вечно ты ведешь себя так безрассудно. Думала, я не узнаю платье, над которым Женевьева корпела несколько месяцев?

– Отпусти меня!

Он еще крепче сжал мое горло.

– Где пузырек?

– Я не знаю, о чем ты… – продолжить я не смогла. Он сжал сильнее, выдавив из меня весь воздух.

– Моя реликвия, – сказал он. – Флакон с кровью Основателя. Где он?

Я задыхалась, у меня перед глазами поплыли круги. Он ослабил хватку ровно настолько, чтобы я могла говорить.

– У меня его нет.

– Что ты с ним сделала?

– Спрятала, – солгала я. – И заколдовала. Если я умру, он будет уничтожен. – Он разжал пальцы.

– Думаешь, тебе удастся играть со мной в эти игры, девочка?

– Я играю в них уже очень, очень давно. – Моя ладонь нащупала кинжал в кармане.

– Самый верный способ проиграть – недооценить противника.

– Совершенно верно, – сказала я и вонзила в него нож.

Ткань костюма порвалась, обнажив безупречную кожу. Я замахнулась для нового удара, но Торис поднял руку и остановил меня. Нож пронзил его ладонь и вышел с другой стороны. Я услышала, как хрустнула кость, но когда я извлекла лезвие, оно было безупречно чистым.

– Крови нет, – ошеломленно заметила я. – Ты не ранен.

Он набросился на меня, схватил за волосы и привлек к себе, больно выдирая из прически шпильки. Затем приставил к моему горлу нож. Его вытаращенные глаза были наполнены яростью. В уголках губ стала собираться слюна, и лицо исказилось, превратившись в волчий оскал. В лице Ториса было что-то неправильное, как в игрушке-головоломке, которую разобрали и снова собрали, но нескольких фрагментов не хватило.

В его глазах читалось желание порвать меня на куски. Сила. Первобытный инстинкт. Но я помнила силуэт мужчины, убившего меня в видении Арен, и это был не Торис. Тот был выше и стройнее.

– Если ты меня убьешь, – прохрипела я, – то никогда не получишь свою реликвию.

Яростно взревев, он швырнул меня на землю.

Тяжело дыша, я с трудом поднялась на ноги. Он развернулся и пошел прочь, зажав свою бескровную рану.

– Эмили?

В саду в высокой траве стоял Ксан, одетый в свою обычную льняную рубаху, длинную кожаную жилетку и бриджи.

– Ты сегодня без костюма? – я пыталась говорить невозмутимым тоном, но хриплый голос выдал меня с потрохами.

– Ты не осталась на террасе, – с осуждением произнес он. – Я запаниковал, не найдя тебя там. Тебе нельзя было выходить сюда одной.

– Ты не стражник мне, Ксан. И не дуэнья. Не нужно ходить за мной по пятам.

– Не нужно? Но то, что, по твоему мнению, произойдет сегодня ночью, наталкивает на другую мысль.

– Если ты хочешь, чтобы сегодня ночью я достигла всех намеченных тобою целей, тебе придется отступить. – Я понимала, что Ксан не виноват в том, что я приняла Ториса за него и так легко позволила себе оказаться в опасной ситуации, но все равно на него злилась. Ведь я потеряла бдительность, потому что очень сильно желала, чтобы это оказался он. Я была в смятении. Горло все еще болело, но моя гордость пострадала куда серьезнее.

– То есть я должен спокойно стоять в стороне и смотреть, как ты приносишь себя в жертву? – черные брови Ксана образовали гневный треугольник.

– Это твой план, а не мой. – Я взглянула на часы над стеклянными дверями террасы. – Время почти настало.

Я развернулась, чтобы уйти, но Ксан схватил меня за руку.

– Я был неправ.

– Что? – я оторопела. Не думала, что Ксан способен на такое признание.

– Ты не жертва. Никто не должен становиться жертвой. Мне не следовало предлагать такой план. Я ошибался.

Я подняла на него глаза. Он продолжал:

– Я ненавижу себя за то, что использую тебя. Не могу видеть, как ты страдаешь, и при этом знать, что это я заставил тебя на это пойти. Если бы не стена и все остальное…

Часы над нашими головами начали бить.

– Полночь, – ахнула я и вырвала руку. Я помчалась к террасам, зная, что он вопреки велению сердца последовать за мной не сможет. Резко свернув за угол, я оказалась точно в том месте, в котором стояла в своем видении, прямо под часовой башней. Как кстати, мрачно подумала я. Это ли не лучшее место, чтобы казнить ведьму?

В то же мгновение в двадцати футах передо собой я увидела его. Мужчину в костюме ренольтского рыцаря третьего века, только в черном, а не в синем. Сгорбившись, он стоял спиной ко мне, один в свете луны.

Нет, не один. Он склонился над девушкой. Служанкой, судя по ее виду. Одной из многих, что обслуживали банкетные столы, в безупречном белом фартуке.

Только ее фартук уже не был белым. Девушка давилась и плевалась кровью, забрызгивая фартук.

Красный. Красный. Красный.

Nihil nunc salvet te. Голос мужчины был низким и тягучим, как масло.

Сверкнул нож.

Часы ударили в двенадцатый раз.

Вспышки света наверху и крик.

Мой крик.

Он вонзил нож в ее грудь.