Круг одного полностью

«ты». Она выплюнула его имя, точно какую-то дрянь изо рта. И попыталась выйти, но двери закрылись. Хотела дотянуться до аварийной кнопки, чтобы остановить лифт, чтобы связаться с компьютером, следящим за холлами и коридорами здания. Он оттолкнул ее, она влепила ему пощечину, и он чуть было не потерял над собой контроль. Чуть было. И повернул ключ, гарантирующий безостановочный подъем до самого верха.

ты не заслуживаешь того, что я тебе дал.

Его ярость вторглась в ее мозг, и ее сознание лопнуло, словно переспелый плод. Глаза закатились, показав белки, и она обмякла у стенки, вся дрожа, — жалкая, поникшая.

Поделом ей. Он получил то, что хотел.

Он так и не трахнул Женевьеву Уилкерсон.

Она этого не заслужила.

— Дженни? — слышится издалека, сквозь бурю у меня в голове.

Так это все и началось. Так началась моя уродская судьба.

— Дженни! — Уже громче, и кто-то трясет меня. Я никогда не могла объяснить голоса у себя в голове, внезапно зазвучавшие тдй ночью в «Раю». Никогда не могла объяснить, почему вдруг стала такой, как есть, — мое личное предположение, что это случилось просто так, само собой, больше не катит. И еще то, плохое…

— Что с тобой? Ты видела убийцу? — Деррик Трент держит меня так, черт бы его взял, точно я сама пострадала.

Ты видела убийцу? Да, я его видела. В моей голове — холодное ясное эхо, никогда не испытанное прежде, — словно он отнял у меня что-то, без чего я не могу обойтись. Но как объяснить это Деррику?

— Я не рассмотрела. — Сержант Боб, обнимая меня, плачет вместе со мной, плохое лежит на песке, прикрытое одеялом, люди собрались вокруг плохого, вокруг меня, и голова болит…

Сержант Боб смотрит мне в глаза. «Ты ведь ничего не сделала, Дженни? Ничего плохого?»

Деррик оттаскивает меня прочь, от полицейских в форме и судебных медиков.

— Какого хрена ты делаешь? — шипит он сквозь стиснутые зубы.

— Свою хреновую работу, Деррик. Пытаюсь, во всяком случае. — Как может он думать такое? Как может обнимать меня, когда я отчаянно мотаю головой?

— Плохо пытаешься. Что-то ведь случилось. Ты что-то видела. Что?

Я трясу головой. Слишком все странно, слишком непонятно.

— Не вздумай отключиться, Дженни!

Я не знаю, любить или ненавидеть этого загадочного незнакомца, этого мистера Икса. Если он как-то причастен к моему превращению в полноценного телепата, для ненависти у меня много оснований. Может, у меня всегда были способности, просто я их подавляла? Может, меня следовало растолкать. Может, я не хотела просыпаться для этой жизни, этой уродливой жестокой жизни, не хотела быть телескопом, направленным в сердце тьмы.

<время-то идет, ах ты, черт>

<позвоню капитану, нужно отстранить ее от дела>

— Деррик, пожалуйста, уведи меня отсюда. <уведу, джен, еще как уведу>

Пока мы пьем кофе и обсуждаем последнее убийство, я все время слышу предательские помыслы Деррика, чувствую ярость за его бесстрастной профессиональной маской. Мне тошно, я в смятении, я в ужасе.

— Деррик, что, если убийце нужно совсем не то, что мы думаем?

— Например, что? — Ему неохота отрываться от мечты о том, как он избавится от дуры-«ло-шадки».

— Например, я. <ничего себе!>

— Мэри Фолкоп, Женевьева Уилкерсон, Рива Барнс. А теперь и Жаклин ван Меер. У всех них есть нечто общее — просто я тебе не говорила.

<мэри… уилкерсон…> Деррик запрашивает файлы — полицейский компьютер подает информацию ему прямо на мозг.

— Общее? — Он потирает висок, принимая информацию.

— Мэри Фолкоп убийца заложил в сознание мое имя, ДЖЕННИ. Женевьева Уилкерсон показала мне «Джен» с сердечком. Это была татуировка на ноге ее убийцы. Я увидела свое полное имя и альфа-код на ковре, где лежала Рива Барнс. — Я тоже тру виски. В голове стучит…

— Ты хочешь сказать, что он серийный убийца. И телепат. И он хочет тебя. <я его вообще-то понимаю…>

— Не только. Этот человек из моего прошлого. Он оставил ключ в голове Жаклин ван Меер.

— Насколько далекое прошлое? Бывший любовник?