— Очень далекое. Из тех времен, когда я впервые обнаружила в себе дар. Из «Рая».
— Это был первый голос, который я услышала без «лошадкиного» оснащения. Самый первый.
— Ты не просто услышала его мысли?
— Нет. Он обратился ко мне. Сказал, что я красивая. —
Деррик совсем сбит с толку.
— Откуда ты знаешь, что это он? Тот самый парень?
Я отворачиваюсь, глядя на очередь у раздачи. Сказать ему, откуда? Поймет ли он?
Из обрывочной мысли Жаклин ван Меер, убитой в своей элегантной квартире. Это было воспоминание, сопровождаемое звуками «Рая». Заглубленный салон. Демарш.
Знакомая мелодия. Восхитительное, пьянящее ощущение.
Я не испытывала его десять лет. С той самой ночи.
Вот откуда я знаю.
— Вид у тебя неважный.
— Самочувствие тоже хреновое.
Деррик Трент извлекает из кармана таблетку.
— Вот, прими-ка.
— Я уже накачалась лекарствами и не могу глотать что попало.
— Это ситоген, Дженни. Прими. Ситоген…
— Ты прямо ходячая аптека, Деррик.
— Угу. А почему ты мне ничего не говорила?
Маска сползла с Деррика Трента — даже полицейская выучка не помогает. Все старые чувства — влечение, привязанность, похоть — пробиваются изнутри, отражаясь у него на лице.
— Сначала я не верила. Хотела сама найти убийцу. Убийцу Ривы. Мэри. Женевьевы. Я думала, он издевается надо мной. Не знала, что имею к нему какое-то отношение.
Старые недобрые вещи переполняют его голову. Старые недобрые вещи, которые я связывала с мужчинами с тех пор, как помню себя, с тех пор, как стала различать людей по полу.
— Не трогай меня, Деррик.
— Джен, я не хотел…
— Не надо.
— Дженни, ты разбиваешь мне сердце, знаешь ты это или нет? Ты забилась туда, где тебя никто не достанет. Мне больно видеть, как ты прячешься…
— Я не стану спать с тобой, Деррик. Пойми это наконец. И прекрати.
На этом мы и останавливаемся. Точнее, останавливаюсь я, потому что выхожу из кафе. Лучше уж жесткие мысли незнакомцев.
Я возвращаюсь в офис чуть позже часа ночи. Я устала, и голова болит от усиленной активности последних часов. Диди хочет сказать что-то, но я взглядом заставляю ее умолкнуть и прихожу в свое святилище.
Факс стоит в углу моего кабинета. Когда я сажусь, он сигналит, оповещая о передаче информации. Вспыхивает заголовок:
Факс послушно бибикает и выдает первую страницу. На ней значится:
Может быть, все это — просто розыгрыш. — Дидс!
Она мигом является в дверях.
— Да, босс.
— Мне передают факс. Узнай, пожалуйста, откуда.
Она подходит к факсу, нажимает какие-то клавиши и ждет пару секунд.
Машина мелодично чирикает.
Факс передается из медицинского центра, от Роберта Николсона. Узнать источник самой информации?
Из машины выползает вторая страница, потом третья. Появляются данные отправителя. Диди стоит молча, ожидая моего ответа.
— Нет, не надо. Спасибо.
Я беру обе страницы, кладу их на середину своего стола и молча гляжу на них.
Факс сигналит снова, и из него ползет листок. Заголовок, кажется, тот же. Быть может, запрос Диди приняли за требование повторить передачу.
Первый листок падает на лоток. За ним следуют данные отправителя. Один титульный лист — и все? Я подхожу к факсу. Странно — бланк с данными отправителя чист. Я беру листок, смотрю на него и роняю с криком.
Диди вбегает, смотрит на листок, лежащий на полу. На нем значится:
И чуть пониже большими буквами:
ХОЧЕШЬ ЖИТЬ ВЕЧНО?
Диди проверяет, но не может выяснить, откуда взялась передача.
Звонит телефон. Мы с Диди обе смотрим на него. Огонек мигает на первой линии. У меня снова начинает стучать в висках. Я беру трубку. Видеокартинка прорывается с сильным разрядом, как будто на том конце линии высокое напряжение. Фигура в кадре стоит ко мне спиной, словно намеренно загораживая камеру. Это может быть и ван Меер, и кто угодно. Голос шепчет:
— Мисс Шестал. — Да.
Он называет мне адрес.
— Встретимся там через час.
— Зачем?
Сначала молчание, затем:
— Приходите, если хотите получить ответ. — Он поворачивается к камере, и картинка гаснет.
