Круг одного полностью

<краткое содержание файла «история болезни»: больная — бывшая «лошадка»… прогноз предполагает развитие энцефалопатии приблизительно через шесть недель… соответствующая симптоматика, когда концентрация приона достигнет пороговой величины…>

Чертовски не хочется обрывать деловую встречу, когда речь идет о шести миллионах. Притом я безоружна — мой пистолет лежит в машине где-то внизу. Я покидаю Ричарда, не сказав ни слова, но он не выглядит удивленным. Еще один чертов загадочный труп. Еще одно путешествие по собственной памяти.

— Ее нашли во встроенном кухонном холодильнике. Служанка нашла, кажется. Когда пошла за овощами. — Деррик угрюмо смотрит из окна на скользящий внизу город.

— Это служанка вам позвонила?

— Нет. Сям ван Меер. Первые патрули, прибывшие на место, сообщают, что ван Меер скрылся, когда они подъехали.

— Так это его рук дело?

— Возможно. Думаешь, есть связь?

Моя голова по-прежнему забита мягкой ватой — ситоген еще не вышел из организма. Я не уверена, что справлюсь с заданием — и не уверена, что хочу с ним справляться.

— Возможно, — осторожно говорю я, Чувствую проблеск какой-то подозрительной мысли в уме Деррика, но тут же теряю ее.

Вертолет садится на крышу многоквартирного дома. Деррик говорит, что это невероятно дорогой небоскреб, из тех, где квартиры занимают целый этаж, а то и несколько. Мы сбегаем по лестнице в пентхауз Филипа и Жаклин ван Меер.

— Где? — Полицейский в форме показывает дорогу, и мы врываемся в кухню.

Скандинавский стиль, площадь около тысячи футов, а оборудование такое, что многие рестораны могут позавидовать. Женщина на полу ничем не примечательна — жена видного деятеля, на которой когда-то женились из-за денег или по другой какой-то причине, с годами утратившей смысл.

— Скорее, Дженни. Время критическое. Скорее. Ад не ждет. Огонь не ждет. Скорее, уродка, как можно скорее.

На обычную процедуру времени нет. Если Диди и со мной, она молчит, когда я опускаюсь на колени и прикасаюсь к холодной плоти. И мне страшно.

Свет слепит. Убийца овладел ее сознанием, оттеснил на кухню, боль торчит ножом у нее в голове, ни убийцы, ни перспективы — все смазано.

Убийца стоит над ней с пустым, словно намеренно стертым лицом. Жизнь быстро уходит из нее под его натиском. И перед самым концом голос убийцы, слегка измененный, произносит слова, последние для не понимающей их жертвы:

Вспомни «Рай»!

Я отшатываюсь в ужасе — эти громоподобные слова вызывают целый каскад глубоко похороненных воспоминаний.

Демарш:

Сука! Убить тебя мало!

Деррик:

Я должен ее защитить.

Он:

Я знаю все о твоем прошлом. И все-таки люблю тебя. Тот же голос, что теперь.

Убийца оттуда. Из «Рая».

Он мог бы иметь ее стоя. Такие длинные у нее были ноги.

бестолочь, идиот.

Тогда он уже стал понимать, что с головой у него не все в порядке. Провел собственное исследование. К докторам не обращался, чтобы они не узнали. Он отчаянно нуждался в Женевьеве и в том, что она могла ему сказать. Отчаянно. Но она отказывала ему.

Он старался, очень старался. Ухаживал за ней, поил ее, водил обедать.

И получал отказ.

и как ты только устроен, скажи на милость? посмотри, что ты наделал! посмотри!

НЕТ (пригибая голову вниз), ТЫ ПОСМОТРИ! Он следил за ней, решил, что добьется от нее того, что ему нужно. Выбрал дату, время. И место.

Не позволил никому войти в лифт. Трудно это было — столько народу. Бизнесмены — их «я» сильнее, на них труднее влиять. Он и не влиял, собственно говоря — просто сбивал с толку… блестяще… Еще труднее на расстоянии — он сел в лифт только на втором этаже, подальше от толпы. Позаботился, чтобы в холле второго этажа было пусто, рассчитал все до доли секунды — неплохо для полной развалины…