Следующим утром настроение у всех ухудшилось, тревога возросла. Навстречу так никто и не попался - ни пеший путник, ни всадник, ни обоз. До тех мест, где начинались владения Народа Холмов, нужно было ехать ещё целый день, а это означало, что на засаду можно было наткнуться в любой момент. Правда, подозрительное отсутствие караванов, идущих с запада, можно было объяснить нападениями тех банд грабителей, которые могли орудовать совсем далеко отсюда - в холмах и лесах со стороны Аскафласа. Кроме того, по словам нурдайнских торговцев, где-то впереди ехали два тиринминских обоза с вооружённой охраной. Даже если разбойники напали и разграбили один из них, они могли уйти с добычей в горы, чтобы залечить раны, - ведь без боя не сдастся ни один караван.
Так или иначе, нужно было продвигаться дальше. Повозки въехали под сень высоченных древних буков, которые протянулись друг к другу толстыми ветвями, образовав над дорогой зелёную арку. Южный ветер, играющийся с листвой вековых деревьев, раскидал настилы облаков, и кое-где сквозь лохматые зелёные кроны стали просачиваться солнечные лучи. Сырой воздух пропитался ароматом старого леса. Дорогу то и дело пересекали бурлящие ручейки, бегущие с холмов, теперь уже целиком скрытых деревьями. Иногда то справа, то слева в траве и в листве, на деревьях или на земле раздавался резкий шорох, - но то была не засада, - весь лес был обитаем различными зверями: белками, куницами, барсуками, кабанами, рысями, которые спешили убраться подальше от неведомых исполинов, вторгшихся в их владения.
Днём колонна выехала на большую прогалину на краю утёса, огибающего холм, словно полукруглая веранда, и взору открылся восхитительный вид. Вдали в низине, сверкая лучами выглянувшего из-за тяжёлых синих туч солнца, искрилась зеркальная гладь Горного Стража, а где-то совсем далеко-далеко на юге высились вершины горной цепи Дарлид, расстелившие по воде своё величавое отражение.
Дорога начала медленно, но верно спускаться к озеру. Буковый лес перемешался с пихтами и грабами, значительно уплотнившись и потемнев. Через два-три часа наклон кончился. Слева за полосой леса уже должен был тянуться берег. Проехав ещё немного, всадники вдруг притормозили, переглянулись, а затем рысью поскакали вперёд. Кэлбен резко остановил тарнов. Двое оставшихся стражников выехали к переднему фургону и встали возле облучка.
- Подождём, - сказал им караванщик, всматриваясь вдаль.
Всадники проехали чуть меньше сотни саженей, потоптались на месте, развернулись, и понеслись галопом обратно.
- Что там? - спросил Кэлбен.
- Плохи наши дела! Там... повозки. И все мертвы. Совсем все. Даже лошади! - выпалил встревоженный всадник.
- Ну вот, началось, - мрачно объявил караванщик.
- Бьём тревогу?
- Нет! Подожди, - придержал его Кэлбен. - Вы трое, будьте настороже. А ты - пойдёшь со мной, - показал он на того, кто донёс тревожную весть.
- Что стряслось? - высунулся из люка своего фургона Руфрон.
- Ничего не стряслось! Залезай обратно и сиди, пока не скажу иного, - бросил ему Кэлбен, после чего забрался в свой фургон, пристегнул к поясу меч, взял лук и, достав одну стрелу, закинул за спину колчан.
Осторожной походкой они направились вперёд по дороге, всматриваясь в подлесок по сторонам. Никого. Впереди маячил торец небольшой крытой повозки. Когда они подошли к ней ближе, открылась страшная картина. На полянке ютились ещё два таких фургона и один большой колёсный дом, почти такой же, как у Кэлбена, только немного уже. Каждая повозка была запряжена лошадью, а колёсный дом - тарном. Но теперь все животные были мертвы. Они валялись на земле прямо в упряжи. У старого толстого бука, что рос на краю поляны, лежали трое мёртвых воинов в кольчужных доспехах. Рядом с ними - четыре лошадиных трупа. У костра посреди поляны - ещё несколько мертвецов. Ещё двое - чуть в отдалении в лесу. Может там, где-то среди деревьев, были и другие. Ещё один мертвец с зажатыми в кулаке вожжами обнаружился прямо на облучке одной из повозок.
Самое удивительное, что отсутствовали даже малейшие следы нападения. На телах не было ни крови, ни ран, из них не торчали вражеские стрелы, дротики или копья.
Стражник, сжав копьё так, что побелели костяшки пальцев, с ужасом осматривал поляну. Его испуганный взгляд метался от одного мертвеца к другому. По нему было видно, что он всё ещё никак не мог поверить в то, что видел своими собственными глазами.
- Я знаю! Я понял! Вот чума добралась и до нас. Её завезли по реке, теперь она здесь! Нужно поскорее убираться отсюда! - лепетал он.
- Погоди, не суетись. Это не хворь Чумных Земель.
- Да откуда ты знаешь?! Смотри же, все сгинули от какой-то страшной болезни.
