И висеть бы на шее господина полковника красному крестику, если бы среди немногих скрывшихся не было бы дамы, которая увезла на лихаче все ограбленные деньги. Чтобы реабилитироваться, пришлось рыть носом землю. Александр Васильевич дневал и ночевал на службе, напряг все немалые вверенные ему силы и средства, но результата все не было и не было…
Несколько пойманных экспроприаторов, желая спасти свою шкуру, стали активно сотрудничать с политической полицией, сдали всех причастных и рассказали все им известное.
Оказалось, что налет совершила боевая группа эсеров-максималистов. В конце 1905 года ЦК партии социалистов-революционеров принял решение временно отказаться от террора и продолжить борьбу легальными методами – принять участие в выборах в Государственную Думу. С этим решением не согласилась группа наиболее радикально настроенных членов партии, которая объединилась во фракцию максималистов. Они не соглашались с провозглашенным партией курсом на постепенность реформ и хотели немедленных социальных преобразований. А революция нуждалась в деньгах – нужно было покупать оружие, делать адские машины и печатать листовки. Добывать средства на такое благое дело можно было любыми способами, в том числе при помощи бомб и револьверов.
После допросов арестованных охране стали известны адреса конспиративных квартир, и в обеих столицах начались обыски и аресты. Были обнаружены лаборатории, подпольные типографии, нескольких участников экса задержали на самой границе. Изъяли несколько бомб, типографские шрифты, нелегальную литературу, но даже следа денег обнаружить не удалось.
О личности уехавшей с деньгами дамы выяснили вообще крайне мало. Эксом руководил один из лидеров максималистов – крестьянин Саратовской губернии Семен Коршунов, по кличке Медведь. Именно он и предложил передать награбленное женщине.
– На мужиков все внимание будет обращено, каждого проверить могут, а баба… с бабы какой спрос? Если едет барыня на лихаче, вся такая красивая-нарядная, какому фараону в голову придет ее останавливать да проверять?
– Мысль у тебя, Семушка, дельная, – сказал один из участвовавших в обсуждении вопроса боевиков – Ицка Рабинович, – вот только как бы она на этом лихаче вовсе от нас не уехала. Тут нужна очень надежная женщина.
– Прав и ты, Ицка, надежная нужна. И такую я вам представлю. Есть у меня одна, самая-самая надежная.
Имени Коршунов не назвал, но все поняли, о ком он говорит – несколько месяцев назад у товарища Медведя появился «предмет». Семен влюбился по уши, да и было в кого влюбиться – «самая-самая надежная» была необыкновенно хороша, одни огромные зеленые глаза чего стоили. Сойдясь с Коршуновым, Шурочка, а именно так звали девушку, вскоре занялась и партийной работой – несколько раз перевезла из одной столицы в другую опасные грузы, пару раз поучаствовала в партийных собраниях, где высказывала несколько дельных мыслей об организации дальнейшей деятельности. К серьезным делам ее, правда, пока ни разу не привлекали, но когда-то надо было начинать!
Авторитет у руководителя был столь высок, что перечить ему никто не стал, да и оснований для возражений не было – барышне надо только довезти деньги с Фонарного до одной из конспиративных квартир на Галерной.
Деньги зеленоглазая получила, а вот на Галерную не привезла. Оставшиеся в живых участники нападения прождали ее там несколько часов, но так и не дождались. Никакой авторитет не помог бы Медведю уйти от партийного суда и самого сурового приговора, но суд над ним не состоялся по уважительной причине – в связи со смертью подсудимого, пустившего себе пулю в живот на Синем мосту. Получалось, что о том, где искать деньги, не знала не только охранка, но и сами похитители.
Как только полковник получил фотографическую карточку убитого в Выборге, он показал ее своему агенту. Эсер признал в портретируемом члена партии максималистов по кличке Гусар. Звали Гусара Егором, по повадкам было видно, что он из привилегированного сословия и, скорее всего, бывший военный. Гусар делал для боевиков бомбы. Больше об убитом агент ничего не знал.
Григорьев долго сидел за столом, рисуя на листе бумаги разные геометрические фигуры, что свидетельствовало о том, что начальник Охранного отделения пребывает в глубокой задумчивости. Наконец он встал, закурил, подошел к окну и посмотрел на купол Адмиралтейства.
– А он действительно способный сыщик… – сказал полковник вслух, хотя в кабинете находился совершенно один.
Григорьев подошел к рабочему столу, нажал кнопку электрического звонка и приказал незамедлительно явившемуся на зов адъютанту вызвать к нему Кунцевича.
– Начальство характеризует вас, Мечислав Николаевич, как весьма дельного чиновника. Поэтому-то я и предлагаю вам заняться поисками ограбленных денег.
– Спасибо за доверие, ваше высокоблагородие. Но я политическими делами никогда не занимался, я всю жизнь уголовников ловил.
