Такой поступок был запрещен и применялся лишь в крайних случаях, поэтому все поневоле завертелись в надежде увидеть, кто и зачем нарушил запрет.
На самой вершине скалы, над жителями святыни Арии, сидела златовласая женщина. Она восседала, как и полагается старейшинам, с гордо поднятой головой, но в то же время мило, по-детски улыбалась. Наконец убедившись, что все обратили на нее внимание, Макошь непринужденным жестом заставила стрелу исчезнуть и неторопливо спустилась на землю.
– Милый мой Эрик, почему все завертелось вокруг тебя? – спросила она, опускаясь к старцам, не смеющим спорить с одним из тройки старейшин.
– Может, потому что я когда-то спас девочку, – задумался он (ведь второе правило – не оставлять вопросы без ответа).
– А почему ты ее спас? – снова спросила она.
– Я услышал ее голос, она меня звала.
– А почему тебя? Почему не Сварога, почему не Хорса или меня? Мы ведь сильнее и способны на большее.
– Я не знаю, что на это ответить.
– Милые мои жители Арии, помните ли вы девочку, благородную Гестию? И помните ли, почему мы, старцы нашей святой земли, приняли решение не оберегать людские жизни?
– Да, я помню, – ответил один в толпе.
– Мы тоже помним, – воскликнули остальные.
– Бедная Гестия! – вздохнула одна из женщин в толпе. – Как же я могла забыть свою подругу…
– А я сестру, – прошептала Ирида, обнимая Эрика. – Брат мой, а ты ее помнишь?
– Я вспомнил, – тяжело вздохнул он.
– Хватит, Макошь, – своим грозным голосом Сварог рассеял встревоженные голоса толпы. – Да, Гестия влюбилась в грешника, отчего и была наказана. Но это не значит, что все люди – грешники. Ведь так, Эрик? Ты же это хотел мне сказать?
– Постойте, – вмешалась Макошь, – я не договорила. Девочка эта и была…
– Хватит, сестра, – вмешался Иктомир, ему было невыносимо скучно спорить со старцами, отчего он и не был в их числе. Но все же и не мог оставаться в стороне, когда спор затевала его сестра.
– Брат мой, почему и на этот раз ты не на моей стороне? Почему на святой земле мы должны обсуждать грешников? Оглянитесь же вы, жители Арии, во что превращается наш мир! Если и дальше будете заступаться за них, не только нам с вами, но и всему живому негде будет жить, – с отчаянием в голосе произнесла она последние слова и серебряным луком в воздухе очертила невидимый круг. Жители увидели в нем, как в мучениях умирают леса, животные, насекомые, как в водоемах гибнут рыбы, как темнеют от черного дыма из построенных человеком неведомых им зданий облака… Белые, пушистые облака на их глазах превращались в огромное серое пятно, зловеще ползущее по небу.
– Да, – вздыхая, согласился Сварог, тем самым заставляя встревожиться жителей Арии. – К сожалению, это так, но как вы считаете, дорогие арийцы, за грехи царей должны страдать люди?
– Да, – утверждала Макошь, – ведь люди без промедления выполняли их указы.
– А как иначе? Лидер нужен в любом мире, без него каждый жил бы только ради себя. Вот ты, Ярослав.
С твоей силой ничто не может сравниться. Во всем мире ты самый сильный. Если бы у нас не было старцев, что бы ты делал, как бы ты жил?
– Даже не знаю, – почесал он затылок.
– А ты, Мирославушка, самая мудрая, самая добрая во всем мире, не скажешь ли нам всем причину своего отказа войти в число старейшин?
– Мой ответ прост: чрезмерно добрый старейшина лишь погубит свой народ.
– А что скажешь ты, Эрик? – вдруг спросил он у задумавшегося о чем-то парня.
– Я бы уединился далеко от всех, нашел бы себе обитель, где снова Господь вступает на землю, обретая свое новое лицо.
– То есть ты искал бы себе лидера. Я так и думал, – улыбнулся Сварог. – Некоторые из вас потеряли бы смысл жизни и себя, если бы не было лидера. Вы бы превратились в грешников, отбирающих друг у друга последнюю надежду на жизнь, последнюю веру в себя и в любовь, которая дарит жизнь.
Вскоре спор был нарушен.
В центре, в сердце Арии, где было на земле начерчено солнце, появился человек, излучающий яркий солнечный свет, слепящий глаза. Все жители и даже старейшины преклонили перед ним колена и стояли, опустив головы. Вскоре на холме появились несколько непохожих друг на друга людей. Они тихо приближались к центру и, наконец приблизившись к светилу, слились с ним в одно целое. После каждый житель мог видеть в нем Хранителя своей религии.
– Жители Арии, – обратился он к народу, – уважаемый мой народ, я снова через века явился к вам. Чувствую вновь смятение в ваших мыслях, но я никого не буду оправдывать или упрекать в своих деяниях. Только пройдя жизненный путь, можно понять людей. Гестия смиренно приняла свой круг жизни на земле. Взгляните же на небо, – попросил он, подняв руки вверх.
Вскоре все, осмелев, подняли головы к небу и ахнули. Лучик солнца закружил, оставляя за собой образ Гестии, и исчез. Жители святыни видели, как она с милой, наивной улыбкой прошла через огромные деревянные расписные врата и словно растаяла в воздухе. Через мгновение они стали свидетелем ее перерождения. Родилась она уже немолодой, одинокой, но счастливой женщиной, которая была обманута.
