Разведчица успела сплести оплетку для миско-плафона — прозрачные кабеля оказались огнеустойчивыми и не проводящими тепло, — теперь у посудины имелась неказистая, но удобная ручка. В остальном обстановка не менялась: Водопад шумел, тучи багровели, каннибалы сидели дома и не проявляли инициативы. Пока течения принесли к берегам лишь тушу дохлой здоровенной рыбины: то ли водопадом ее глушануло, то ли грязунов ни в меру обожралась. Дохлятина крупная, длинной метра два, нужно будет ее потом разделать — из костей и мяса что-то полезное наверняка получится (к примеру, наживка).
Потом Дики засекла непонятный ком, похожий на здоровенный куст водорослей, что для здешних заливов не совсем характерно. И вот только потом углядела пловца…
С высоты Утеса голова плывущего была крайне незаметна, разведчица дважды теряла её из вида, потом наметила направление, выложив «визирные точки» на поверхности площадки «руля глубины». Вспомнилась Мама, уроки по ориентировке-корректировке. Эх….
Наблюдать стало куда проще. Точка-голова, казалось, торчит на одном месте, но пришелец с Водопада плыл и плыл довольно уверенно. На ноготь продвинулся, и еще чуть… Дики подсунула в костер еще кусок обшивки, хотя уже было понятно, что пловец именно к Утесу Обломков и направляется. Гм, очень опытный — Дики после низвержения только на плаву и могла держаться, а уж тянуло-волочило ее исключительно по воле волн и течения. А этот вон как…. Вот это опытность незнакомца и настораживала.
Догадываться кто это Дики начала попозже, когда сигналила дымом. Ворочать костер извлеченной из люка металлической полкой-крышкой получалось так себе. Фиг его знает, что именно по своду сигналов получалось: то ли флотское «Держите курс ко мне», то ли в соответствии с местными примитивными традициями «Приближается обед». Но пловец отреагировал, что-то показал рукой — смысла знаков было не разгадать.
Курс пловец изменил, направлялся уже не к прямо к Утесу, а правее — там ему пока течение частично помогает, а позже он уж на спокойный пляж выплыть сноровит. Все учитывает, ситуацией управляет, так только морские дарки умеют. Пора было идти на сближение.
Дики сползла-соскользнула по кабелю с высоты своего НП. Не забывая об осторожности, спустила на воду плотик. Грязунов поблизости не было, если не считать многочисленных дохляков, мотаемых волнами прибоя. Да, имелись подозрения, что каннибалы могли после боя подпилить переправный канат или иную диверсию устроить — разведчица тогда чуть отвлекалась, могла и не углядеть. Нет, все в порядке…
На переправе разведчица порядком завозилась, поскольку подлетел вяловатый грязун и попытался мешать, пришлось отгонять топориком. Потом пришлось пробежаться по пляжу, усеянному кровопийцами в виде отдельных крыльев, лап и просто дохлых тушек. Пловца Дики потеряла, вновь заметила только у самого берега.
— Здравия желаю, сэр! — девочка забежала в воду, помогая выйти вновь приплывшему.
— Не лазь здесь, кусаются, — невнятно заворчал капитан Фуаныр.
Его все-таки пошатывало, сразу сел на песок. В плечо бесстрашного дарка пытались поглубже вгрызться сразу три камбалки.
— Сейчас я им челюсти… — Дики выхватила нож.
— Это вот так делается, — капитан сжал бестрепетной перепончатой дланью подергивающееся тело алчной рыбешки, коротко и сильно сжал поперек — офигевшая камбалка мигом разжала челюсти.
Фуаныр брезгливо швырнул рыбешку на песок, взялся за другую и пробормотал:
— Жива, значит?
Дики догадалась, что это уже не про рыбу, и доложила:
— Жива, травм и увечий не имею. Не голодаю, хотя вот — эту дрянь приходится жрать. Но гребцам пришлось похуже. Один наш погиб, другой в плену. Ведем войну с местными людоедами.
— Не удивлен, этот островишко примерно так и выглядит — людоедски. Сказки, легенды, сами они легенды, — не совсем понятно проворчал капитан и потребовал: — Рассказывай…
Круг шестнадцатый. Ворон
Изматывающие сутки, бесконечные. Экипажи борются за жизнь «Молнии», корабль балансирует подобно яйцу, поставленному на острый конец. Мы во взмахе крыла от катастрофы. Беспримерное сражение с Логосом и соленой стихией. Новостей от пропавших и капитана Фуаныра пока нет.
Сколь многое я отдал бы за полет над прохладным пресным озером! Мечты-мечты…
Для отдыха и тренировки изнуренного мозга подбираю формулировки будущей монографии. Основные разделы текста уже намечены. Как бы мне все-таки писать научиться? Нонсенс какой-то — прекрасно владею научным слогом, знание орфографии — в совершенстве, инфинитивы от клюва просто отскакивают, а держать перо или карандаш практически неспособен. Как несовершенно мироздание!
«Волна потока его схватила и, кровь омывши, одела в пену, умчала в море» — горько пелось у Горького. Нет, не будем с этим спешить. Я всё о пишущей машинке думаю…. Но там с заправкой бумаги весьма и весьма непросто. Нельзя ли усовершенствовать?
Круг семнадцатый. Дики
