Что бы ни думал Найджел по упомянутому поводу, он не стал об этом распространяться, ибо доктор Планкет вошел в каюту и твердо заявил, что время истекло.
— Скажите Бентинк-Джоунсу, что я хочу немедленно его видеть.
Зубы Никки блеснули, точно буруны.
— Л мне пока обыскать его каюту? — радостно осведомился он.
— Возможно, вы найдете пленку в его фотоаппарате.
Аппарат, однако, висел на плече его владельца, когда он вошел, нахально усмехаясь.
— Как дела у великого детектива? Все соде сбиты с толку?
Найджел пристально разглядывал его. Под профессиональным напускным добродушием у этого человека не было ни стыда, ни совести, поэтому обычные средства были против него бесполезны — даже длительное молчание, которым Найджел приветствовал его прибытие, казалось, ничуть его не смутило. Он сел на койку и зажег сигарету.
— Какие будут распоряжения, дорогой сэр? — заговорил наконец Айвор.
— Я слышал, вы снова принялись за свое.
— За свое? Смотря что вы имеете в виду,— жизнерадостно заметил Айвор.
— Не то, за что вы получили срок десять лет назад.
— Ну-ну, вы начали копаться в моем прошлом, не так ли?,
— Так. И в настоящем. Через минуту я к этому вернусь. Кто, по-вашему, совершил эти убийства?
— У меня нет ваших способностей к обнаружению улик. Почему вы спрашиваете меня?
— Потому что ваша профессия требует тщательного изучения человеческих слабостей.
— Моя профессия?
— Или, если предпочитаете, хобби.
— Боюсь, что у вас передо мной преимущество.
— Вы чертовски правы. Мистер Стрит рассказал мне о вашем разговоре с ним.
Пухлая наглая физиономия Айвора приняла настороженное выражение. Прежде чем ответить, он несколько раз затянулся сигаретой.
— У мистера Стрита богатое воображение. Какова же его версия вышеупомянутой беседы?
Найджел рассказал ему во всех подробностях, ибо Никки нужно было дать время, но не упомянул о фотографии, которой Бентинк-Джоунс угрожал Стриту.
— Вы отрицаете, что пытались вытянуть у него деньги при помощи угроз?
— Конечно, отрицаю. У вас нет никаких доказательств, подтверждающих эту историю.
— Так вы ничего не признаете?
— Я признаю, что видел его и мисс Трубоди в компрометирующем положении.— Он пошевелил языком во рту, словно извлекая застрявший кусок еды.
— Значит, вы просто безобидный старый вуайерист?
— Я не одобряю, когда пожилые совращают малолетних. Общественный долг каждого гражданина разоблачать подобные вещи. Вы со мной не согласны? — Айвор даже не пытался скрыть цинизма своих слов.
— Как приятно, что ваше хобби приносит вам не только деньги, но и моральное удовлетворение. По-вашему, Джереми Стрит способен не только совращать малолетних, но и душить их?
— О деньгах вопрос не возникал,— небрежно ответил Айвор.— Конечно, Стрит тщеславный эгоист. Такие люди, по моему опыту, не терпят никаких препятствий.
— По вашему тюремному опыту? Вы встречали там убийц?
Айвор по-собачьи фыркнул.
— Я думал, что мы дружески болтаем. Очевидно, я ошибся.
— Вам не пришло в голову, что если Стрит — отчаянный человек, не терпящий препятствий, то шантажировать его опасно?
— Не сомневаюсь,— спокойно отозвался Айвор.— Но, как я уже говорил, я его не шантажировал.
— Какова же ваша версия вашего вчерашнего с ним разговора?
Бентинк-Джоунс поведал ее тем же небрежным тоном.
Он рассказал Стриту о том, что видел, и заявил, что его долг — сообщить обо всем отцу Фейт Трубоди, если Стрит не оставит девушку в покое.
Вскоре у дверей каюты появился Никки, выглядевший удрученным. Он покачал головой, глядя на Найджела, который тут же сказал:
— Думаю, у этого джентльмена есть пленка, которую он хотел бы проявить. На корабле есть кто-нибудь, кто мог бы это для него сделать?
— Разумеется.
— Вашу камеру, пожалуйста.— Найджел протянул руку в сторону Бентинк-Джоунса, который вскочил па ноги с возгласом:
— Какого черта! Я категорически отказываюсь...
— Возьмите у него камеру, Никки.
Никки положил руку на голову Айвора, надавил с такой силой, что тот сжался на койке, как гармошка, и вырвал у него фотоаппарат. Внутри оказалась катушка пленки.
— Забыл сказать вам,— заговорил Найджел, когда Никки удалился,— что Джереми Стрит упоминал о сделанных вами фотографиях.
Бентинк-Джоунс бросил на него взгляд, похожий па отравленную стрелу.
— Я пожалуюсь капитану, судовладельцам! Это возмутительно!
— Знаю. Грабеж в открытом морс. Кстати о кражах. Как выглядела последняя запись в книжечке Примроуз Челмерс, которую вы забрали у нес, мертвой?
Глаза Айвора забегали по каюте. Он весь надулся, но гнев исчез из его голоса:
— Не знаю, о чем вы.
— Все остальное в ее книжке было написано чернилами, которые расплылись из-за морской воды бассейна и стали нечитаемыми. Но мистер Челмерс рассказал мне, что ее последняя запись была сделана карандашом. Вы могли это прочитать и прочитали, прежде чем выбросить книжку за борт. Что она написала?
— Я не прикасался ни к какой чертовой книжке!— Айвор захныкал, как часто делают на допросах закоренелые преступники.
— Тем хуже для вас. Если бы вы сообщили мне эту информацию, то это могло бы облегчить ваше положение. В противном случае, учитывая сделанные вами фотографии...
