Найджел блефовал. В камере могло не быть негатива; возможно, он вовсе не существовал — Бентинк-Джоунс не сам мог блефовать, говоря Стриту, что сфотографировал его и Фейт.
— Каковы ваши предложения? — осведомился Айвор.
— При определенных обстоятельствах Джеромы Стрита можно было бы убедить держать язык за зубами.
— Не смешите меня! Конечно, он будет молчать. Он не может позволить себе скандала, если в этом замешан мистер Трубоди.
— А вам не приходило в голову,— любезно спросил Найджел,— шантажировать самого Трубоди? Ведь у него денег побольше, а речь идет о репутации его дочери.
Бентинк-Джоунс пожал плечами.
— Я спросил насчет ваших предложений.
— Ну, вы отстанете от Стрита, а я — от вас, но мне нужно знать, что было в записной книжке Примроуз.
— Отказ от уголовного преследования за материальное вознаграждение в высшей степени аморален, верно? — усмехнулся толстый человечек.— А если я откажусь?
— Тогда я передам вас греческой полиции и сообщу имеющуюся у меня информацию о вас в Скотланд-Ярд, согласен Стрит или нет.
— Нет у вас никакой информации,— фыркнул Айвор.
— Вы забываете, что это расследование убийства. У меня есть свидетель, который видел вас выходящим, па палубу вслед за Примроуз как раз перед ее убийством.
— Вы блефуете.
— Я попрошу ее повторить заявление в вашем присутствии.— Найджел двинулся к двери.
— Подождите! Я клянусь, что не имею никакого отношения к смерти девочки!
— А потом, когда ее тело обнаружили, вас видели проявляющим к этому нездоровый интерес. Вы украли ее записную книжку, так как боялись, что она_ содержит сведения о вашей деятельности шантажиста.
— Это просто нелепо!
— Афинская полиция едва ли с вами согласится. Всего наилучшего.
Бентинк-Джоунс наконец сдался.
— Я скажу вам, что она написала — хотя это ровным счетом ничего не значит,— почти взвыл он.
— Об этом предоставьте судить мне.
— Вы гарантируете мне, что... что другие дела замнут?
— Я ничего не гарантирую,— резко ответил Найджел.— Меня интересует дело против вас как убийцы, а не как шантажиста. Если вы невиновны, то вам лучше со мной сотрудничать. Если вы откажетесь, то полиция заставит вас расколоться — они бывают весьма грубыми, как вам известно.
Вся наглость Бентинк-Джоунса напрочь испарилась. Найджел наконец нашел его слабое место: этот человек был физическим трусом. Отсюда окольный, извилистый путь, которым он подбирался к своим жертвам.
— То, что она написала, не имеет никакого смысла,— пробормотал Айвор.— Я точно не помню текст, но эго выглядело примерно так: «Э.—лгунья. Она сказала, что не умеет плавать, а на самом деле умеет — по крайней мере, я в этом почти уверена. Потому что Б. всегда плавала в желтой купальной шапочке, а на той, кого я видела, ее по было. Я не могла хорошо разглядеть, так как была слишком далеко и мне мешали скалы. Но она плыла, чтобы достать плетеную сумку, которую унесло в морс. Сначала я подумала, что это тюлень, но, конечно, в Греции нет тюленей. Я увидела сумку в море, а затем к ней протянулась рука и черная голова. Потом она снова скрылась за скалами. Почему она никогда не купается при людях? Возможно, у псе есть какое-то уродство». Я говорю не слишком быстро?
Найджел записывал на листке бумаги.
— Нет. Продолжайте.
— Дальше она писала, как ненавидит Э. и с каким бы удовольствием ее разоблачила. Все это выглядело по-детски. Потом она добавила: «Конечно, это могла быть Б. или еще кто-то, но ведь когда мы проходили мимо, их было только двое. Как я могу это доказать? Э. просто грязная лицемерка. Она оскорбила меня. Но я составлю план и отомщу ей».
Бентинк-Джоунс робко улыбнулся.
— Мстительное дитя.
— Это все?
— Запись на этом кончилась.
— Вы уверены, что все запомнили? Подумайте хорошенько.
— Да,— сказал Айвор после паузы.— Это все, что она написала. И много вам от этого толку? — злорадно добавил он.
— Где вы были вчера после разговора со Стритом?
— Выпивал на набережной.
— До возвращения на корабль?
— Да.
— Возле причала?
- Да. '
— Поджидали мисс Эмброуз? В какое время она появилась?
— Не знаю, о чем вы говорите.
— Вы не назначали там свидание мисс Эмброуз?
— За каким чертом? — дрожащим голосом произнес Айвор.— Да я за весь день даже не взглянул на пес!
— В какое время вы вернулись на корабль?
— По-моему, около половины шестого.
— Вы все время были один?
— Да, но...
— Видели до возвращения кого-нибудь из наших друзей?
— Стрит снова сошел на берег и направился... к западу от города.
— А Никки там появлялся?
Лицо Бентинк-Джоунса обрело мстительное выражение.
— Появлялся — выражаясь фигурально.
— То есть?
— Он притворялся, что его там нет. Я видел, как он выскользнул из переулка за таможней, и окликнул его, но он тут же скрылся. Позже я спросил его, куда он ходил. Но он отрицал, что вообще там был, и сказал, что я, должно быть, ошибся. Вы лучше не спускайте с него глаз,— закончил Айвор.— Это скользкий парень.
— В какое время вы видели, что он вышел из переулка?
— Примерно за полчаса до моего возвращения на корабль. Около пяти.
