А речь, в сущности, шла о простом и известном. Врангель говорил об идущем расселении русской армии, которую он, несмотря на все козни слева и справа, сохранил, провел через белые палатки Галлиполи, лагеря Лемноса и Чаталджи. Теперь положение существенно меняется: надо учитывать разбросанность штабов и воинских контингентов, государственные границы и особые порядки, слабость связи, неуправляемость генералов, которые, конечно будут чувствовать себя вождями — каждый на своем месте, по своему представлению и образу мышления... Штаб главного командования окажется затерянным в сербской глуши, оторванным от живого дела. Как осуществлять в подобных условиях контакт с армией, не ослабить управления, не отпускать вожжей? Он, Врангель, принял решение об учреждении института дипломатических курьеров. Нужны люди — инициативные, многократно проверенные, испытанные в боевых условиях, способные, если придется, выдержать и дипломатическую баталию. Пока есть договоренность с союзниками лишь о двух дипкурьерах. Они будут снабжены паспортами и нужными визами, правом неприкосновенности почты, et cetera.[13] Чуть позднее, он уверен, число дипкурьеров удастся увеличить до четырех-пяти пар.
— Так вот, генерал, — закончил Врангель. — Хочу услышать предложения о кандидатах. Мы с Шатиловым уже обсуждали ряд лиц, но без санкций контрразведки, считаю, этого делать не следует. Так кого вы рекомендуете?
Перлоф несколько успокоился, хотя его не покидала мысль, что и тут может крыться ловушка: назвав кандидата, он выдаст своего человека. Но и не проконтролировать создавшуюся ситуацию он не имеет права. Ему нужен человек «на связи», имеющий доступ к бумагам врангелевского штаба.
Надо подумать, ваше высокопревосходительство, — сказал он, чтобы выиграть время. — Тут следует действовать без осечки.
— Думать времени нет, — отрезал Врангель. — Вы что — плохо знаете своих людей?
— Никак нет. Однако необходима определенная подготовительная работа, проведение бесед.
— Оставьте, генерал! — рассердился Врангель. — К чему вы морочите мне голову?!
«Он явно провоцирует меня, — подумал Перлоф. — Но я не дам ему ни одной кандидатуры сегодня».
А Врангель, все более раздражаясь, сначала под влиянием Климовича, а потом из-за нелепого поведения фон Перлофа, еле сдерживал в себе желание унизить этого самоуверенного выскочку, вытащенного им «из грязи в князи». И вдруг выплыла фамилия: «Венделовский». Судя по всему, этот человек был ненавистен контрразведчику. Он держал его в бесконечном «карантине», проверял и перепроверял, не давал зачислить на должность. Что стоило Врангелю преодолеть сопротивление фон Перлофа и послать Венделовского с миссией Шатилова?! Вот способ поставить на место зарвавшегося фаворита, который свел подозрительное знакомство с каким-то французом. Командующий легко возвышает верных людей. Но столь же легко может и лишать их своего расположения.
— Ну хорошо, генерал, — миролюбиво сказал Врангель, подводя черту под разговором. — Первую кандидатуру называю я — Венделовский. Он обсуждению не подлежит. Я стану его поручителем.
— Я предлагаю ротмистра Издетского, — поспешней, чем следовало, отозвался Перлоф. — Он достоин.
— Согласен. Прекрасная пара, генерал! — слабо улыбнулся Врангель. — Но старшим назначается мой протеже. Приведите своего ротмистра завтра поутру: я побеседую с обоими...