Из экипажа выскочил человек в длинном плаще и, чуть подпрыгивая, быстро направился к обшарпанному особняку. Узкая спина его показалась Шабролю знакомой, он видел этого человека. Но где и когда?.. Это не вспоминалось, ускользало — и нервировало. Оглянувшись вторично, Шаброль увидел, что экипаж тронулся с места и по диагонали пересек площадь Сераскерат. Доехав до конца аллеи, экипаж остановился, из него вылез фон Перлоф. Наблюдая за ним не более полуминуты, Шаброль упустил из поля зрения длиннополого — буквально на какой-то миг. Тот исчез. Или спрятался где-то? В заброшенном особняке скрылся? Это настораживало... Отъехав метров на триста от площади, Шаброль остановил экипаж и, расплатившись, зашагал обратно. Фон Перлоф ждал его под фонарем. У него было утомленное, нехорошее лицо.
— Что с вами, генерал? — весело спросил Шаброль, цепко взяв его под руку и увлекая прочь. — Что это значит? Площадь, перемена места встречи? Фу! К такому сотрудничеству я не привык. — И быстро потащил его, продолжая задавать все новые и новые вопросы.
Минут пять они почти бежали. Шаброль, заметив проезжаюший автомобиль, отпустил Перлофа и с криком: «Такси! Алло, такси!» кинулся на мостовую наперерез, подняв руки. И хотя автомобиль вовсе не являлся таксомотором, а водитель-турок ни бельмеса не понимал по-французски, пара сотен лир, кинутая на переднее сиденье, сделала свое дело. Они сели на ковровые подушки, Шаброль показал знаком: «Вперед», и мотор, кренясь и подпрыгивая на щербатой мостовой, повез их неизвестно куда.
Шаброль задвинул стекло, отделяющее пассажирский салон от шофера, и посмотрел на компаньона.
— Так что случилось? — спросил он участливо, озабоченно и в то же время требовательно. — Точно и коротко. Ну, я слушаю.
— Серьезного — ничего. Чутье, предположения, — ответил тот. — Подозреваю, Климович узнал о нашем сотрудничестве и пустил по следу людей.
— Но мы же встречались только в бюро?
— Климович — профессионал, и очень высокий.
— Так. А кому вы хотели показать меня на площади?
— Почему вы решили?
— Кто был тот человек, что вылез из экипажа?
— А-а, — улыбнулся фон Перлоф. — Это мой ротмистр. Я как раз и взял его, собственно, для нашего прикрытия. Предан, как собака.
— Вы меня убедили, генерал. Какая же может быть совместная работа, если мы не доверяем друг другу? Не так ли?
— Точно так!
— Ну, рассказывайте, рассказывайте о своих новостях.
— А вы знаете этого типа? — Перлоф показал глазами на шофера.
— Впервые вижу. Но вы сами не захотели встречи в бюро.
— Полагаю, наши контакты на время исключаются.
— Отказываетесь сотрудничать?
— Имею в виду прямые контакты. Климович...
— Хорошо, мы найдем способы, тем более что у вас ведь начинается новая жизнь. Где будет штаб? Когда уезжает Врангель? А вы? — он замолчал, увидев, что шофер оглядывается на них, пожимает плечами, показывая, что не знает, куда ехать. Шаброль чуть сдвинул окно, сунул в щель еще десяток лир, сказал безапелляционно: — Пера, — и резко задвинул стекло. — Итак? Вы же знаете, через десять дней любые, даже самые ценные сведения теряют две трети ценности — по десять процентов в день. О Климовиче потом, потом. У нас своих проблем полно!
Фон Перлоф рассказал: отъезд Врангеля назначен на середину февраля, главком и штаб расположатся в городке Сремски Карловцы под Белградом; связь с воинскими контингентами в других странах будет осуществляться с помощью специальных курьеров; король Александр разрешает Врангелю пользование собственным шифром; Врангель становится все более подозрительным — после гибели «Лукулла» никому не доверяет, их отношения ухудшаются по непонятной причине, Перлоф полагает, мутит Климобич.
— Дался вам Климович. Есть что-то конкретное?
— Только наше бюро.
— О-ля-ля! — беспечно воскликнул француз. — Но! Вы правы, мой Перлоф! Мы исключим прямые контакты: пока Климович может быть еще опасен. Зачем нам его длинный военный нос в нашем мирном, торговом деле, не так ли? Да! Я с вами согласен. Абсолютно. Это я и хотел сказать, отправляясь на свидание. — Роллан Шаброль ослепительно улыбнулся. — Ваш компаньон тоже собирается покинуть этот город: ковры уже не приносят дохода, игра на бирже рискованна, франк, доллар и фунт падают. Моя фирма отзывает меня в Париж.
— Но как же? Наши взаимные обязательства и расходы?
— Не беспокоитесь, я могу продать бюро вам.
— О чем вы говорите, Шаброль! Я — без денег и... я уезжаю и Сербию. Я слабо представляю, зачем вообще, в таком случае, вам понадобилась организация этой липовой конторы?
— Но не волнуйтесь так. Я объясню. Ни вы, ни я ничего не теряем. Наоборот. Вероятно, я договорюсь, и мы сможем расширить бюро, его филиалы начнут работать в Берлине, Будапеште, Софии, в Белграде.
— Вы-то договоритесь, — без всякого восторга сказал фон Перлоф. — А какова будет моя роль?
— Прежняя, прежняя! Вы останетесь руководителем бюро и моим заместителем. Только денег станете получать больше. Вдвое — вы понимаете? И как это звучит: европейское бюро! А? Потрясающе!
— Где же будете вы?