Крушение полностью

Внезапно разыскал меня Здравко Ристич. Появление старого корсара растрогало меня: проделал долгое, трудное и не дешевое путешествие из Каттаро лишь для того, чтобы повидаться, привезти оставленные мною вещи (признался, что говорил с Леонидом, и тот сказал, что я не вернусь) и некоторую сумму денег. которую он готов ссудить мне (поклялся, что деньги, принадлежат ему, а не Леониду). Да, все же именно добрые и высокопорядочные люди — двигатели прогресса, двигатели истории! Они — опора мира. Вопрос о переезде в Париж таким образом приобретает практические очертания. В Париж, в Париж! Там чище воздух. Там цвет эмиграции нашей. Там легче будет бороться против «Торгового дома Врангеля и К°»! Итак, вперед!»

Глава восемнадцатая. МОСКВА. КУЗНЕЦКИЙ МОСТ. НАРОДНЫЙ КОМИССАРИАТ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ

1

После переезда в Москву Наркоминдел помещался на Спиридоновке, в доме известного купца Гавриила Тарасова, на углу Патриаршего переулка, в окружении особняков, принадлежавших Рябушинскому и Морозову. Потом наркомат занял часть отеля «Метрополь», а в декабре — был переведен в дом страхового общества «Россия», в стиле модерн, на Кузнецком мосту, неподалеку от Лубянской площади. Огромный и светлый, развернутый в полкруга, дом вызывал ассоциации с фантастическим кораблем. Квартиру в «Метрополе», на четвертом этаже слева, в углу здания, Чичерин оставил за собой. Привык. Хотя квартирой это помещение было назвать трудно: два гостиничных номера — кабинет и комната, где стоял рояль. Большое окно кабинета выходило на Китайгородскую стену. Из окна дуло. Жить и работать здесь было трудно. Впрочем, нарком не обращал внимания и на худшие условия. Он поражал всех аскетическим образом жизни, неутомимой, фантастической работоспособностью и полным пренебрежением к своему здоровью, с трудом выдерживающему нечеловеческие перегрузки. Ленин, необыкновенно высоко ценивший Чичерина, не раз обращался и в ЦК, и к самому Георгию Васильевичу с просьбой обратить внимание на свое здоровье. Нарком вмешивался и контролировал решительно все, что происходило в его «епархии». Он работал ночами до рассвета. Такова была выработанная годами привычка, от которой никто не мог заставить его отказаться. Оправдывая свой стиль, он доказывал: «Вопрос стоит не о ночной работе, а о продолжительности моей работы, доходящей до двадцати часов в сутки... Перенесение моего кратковременного отдыха на более ранние часы не уничтожит ночную работу, но, наоборот, продлит ее и еще больше сократит мой отдых ввиду абсолютной невозможности днем отгородить себя от посетителей». Таков был нарком — представитель древнейшего и знатнейшего рода государства Российского, безоговорочно принявший революцию. Чичерин обладал энциклопедическими знаниями, феноменальной памятью. Он знал десяток языков и не уставал изучать новые и новые. Прекрасный оратор, красноречивый полемист, блистательный знаток истории международных отношений, Георгий Васильевич стал прекрасным дипломатом, занявшим по праву место народного комиссара иностранных дел Советской Республики...