Проснувшись незадолго до полудня, поеживаясь от холода (в «Метрополе» топили плохо, соблюдая режим экономии) и наскоро попив чаю (при НКИДе была столовая, но нарком там лишь обедал), Георгий Васильевич пешком отправлялся на Кузнецкий мост. Путь его был выверен в шагах и минутах. Чичерин выходил из гостиницы и направлялся к Малому театру и по Петровке до Кузнецкого. Затем, повернув направо, поднимался к Лубянке. Дорога занимала двенадцать-пятнадцать минут. Георгий Васильевич чувствовал непроходящую усталость. Сказывались годы, плохое питание, возрастающее обилие безотлагательных дел, недостаточное число сотрудников наркомата. От рекомендованных в НКИД Чичерин требовал и высокой культуры, и разносторонних знаний, и умения трезво и быстро разобраться в обстановке. По предложению Ленина на дипломатическую работу были направлены Красин и Боровский, Менжинский и Литвинов, Карахан и Берзин, Иоффе и Мануильский: подбирались и рядовые сотрудники наркомата — обсуждались их деловые и личные качества, взвешивалась возможность отозвания их с фронтов или с прежних должностей; создавалась Коллегия — деловой, рабочий орган комиссариата, ставшая коллективным мозгом Наркомата иностранных дел. Оформлялась структура центрального аппарата, возникали отделы, занимающиеся странами по географическому принципу; секретариат и экономически-правовой отдел информации и печати; создавались курсы по подготовке работников наркомата. Много внимания уделял Чичерин организации заграничных представительств, которые, как правило, не имели еще дипломатического статуса и действовали в трудных, а порой — в открыто враждебных условиях. Всеми силами боролись они за восстановление отношений, признания хоть минимума полагающихся дипломатических гарантий и привилегий. Чичерин вел переписку с полпредами, боролся за экстерриториальность представительств, требовал соблюдения статуса, своевременной выдачи виз, вникал во все мелочи работы за границей. Впрочем, он ничто не считал для себя мелочью.
Выйдя к подъезду «Метрополя», Чичерин зябко поежился, плотнее завернул шею старым шарфом, боясь простуды, которой был очень подвержен. Дул северный, пронизывающий ветер, закручивая маленькими смерчиками сор, окурки и обрывки бумаги на тротуаре. В этот час в центре Москвы казалось довольно многолюдно. И люди одеты получше, чем год назад, отметил про себя Георгий Васильевич. Все же сказался год без войны. Нарком шел своим обычным маршрутом. По виду — весьма обыкновенный интеллигентный человек, среднего роста, в довольно поношенном пальто, со светлой бородкой и усами, карими глазами, глядящими понимающе и пронзительно. Род Чичериных — выходцев из Италии — вел свое начало с пятнадцатого века, когда один из Чичериных, Афанасий, приехал в Россию с посольством греческой царевны Софьи Палеолог. Были в роду и боевые генералы, и дипломаты, и известные губернаторы. И сама династия Романовых воцарилась на престоле не без участия Чичериных: подпись думного дьяка Ивана Чичерина вместе с другими стояла под грамотой об избрании на престол Михаила Романова. Такие повороты совершает история: потомок «государевых людей», опоры трона — стал революционером, большевиком. Мало кто из москвичей, встречавших на улице Георгия Васильевича и даже знавших, что он нарком иностранных дел, мог предположить, что этот большевик, прошедший школу революционной борьбы. — знаток музыки, крупный лингвист. И если знанием французского языка он был обязан горячо любимым писателям, то английский Чичерин постигал не только на улицах Лондона, не только по произведениям литературы, но и на бурных митингах и в мало приспособленных для учебы казематах Брикстонской тюрьмы, куда власти постарались упрятать «русского бунтаря»...