— Они давно за мной охотились. Однажды в Берлине я заметил, какой-то тип фотографировал меня в окне вагона. А в Софии недавно во дворе посольства ко мне подошел человек в мундире без погон и... э... э... попросил зайти для переговоров в ближайшее кафе. Я, разумеется, отказался, потребовав, чтобы он изложил суть дела на месте. Без обиняков он заявил, что одна правая организация — какая... э... он пока сказать не может — очень интересуется перепиской Врангеля. Он предлагает передать ему всю почту на два-три часа и гарантирует, что... э... печати останутся в полной неприкосновенности. За большое вознаграждение, конечно. Я, разумеется, отказался и хотел схватить мерзавца, чтобы удостовериться в его личности, но он вырвался и исчез.
— Очень интересно! Но почему вы решили, что это — агент Советов, если он представился монархистом?
— Правые и так знают все, что исходит из штаба главнокомандующего.
— Ну, тут вы преувеличиваете.
— А я вас уверяю!
— Мне нужны не слова, а доказательства, Станислав Игнатьевич. Факты! Мы что же — возим открытые вализы?
— Именно, именно! Для определенного круга открытые.
— И для вас тоже?
— Да. Почти всегда — скажу, как другу.
— А Врангель? Шатилов? Миллер?
— Естественно, нет. Я имел в виду руководство монархической лиги. Открою вам секрет. После того как этот негодяй пытался меня купить, я доложил об инциденте генералу... э... э... — Издетский поперхнулся и, откашлявшись, продолжил: — Ну, не важно, одному из военных руководителей лиги. Дело в том, что тот человек назначил мне еще одно свидание.
«Не отсюда ли у тебя эти «дамские» бриллианты, голубчик? — подумал Венделовский. — Ротмистр оказался более прытким, чем я полагал. Похоже, он молится сразу трем богам...»
— Ну, и? — заинтересованно поддержал он разговор.
— Я предложил генералу обмануть их. Конечно, тип не имел никакого отношения к правой организации — проверка установила.
— Ну, и? — повторил Венделовский озабоченно, ибо разговор, начавшийся почти случайно, давал все более важную информацию.
— Я придумал, как обмануть того типа и всех, кто за ним стоял, специально изготовленными «секретными» бумагами. Однако генерал отказал: получив нашу вализу, большевики могут сами подложить туда компрометирующие «белое дело» документы и передать их французскому правительству или в адрес Генуэзской конференции, чтобы опорочить нашу армию. Понимаете? Да, факт продажи почты дипкурьером главнокомандующего, став достоянием печати, говорил бы против нас.
— Резонно, — согласился Альберт Николаевич. — Но почему же вы думаете, что против вас действуют именно большевики? Может быть, это милюковцы, керенцы — мало ли кто еще из «леваков».
— Почерк особый. Видно птицу по полету, — я знаю, в России насмотрелся, поверьте. И вообще — за последние месяцы повсеместно усилилась деятельность именно... э... большевистской агентуры. Генерал Климович — только между нами, совершенно конфиденциально! — начинает крупную операцию. У Кутепова под самым носом давно сидит, судя по всему, крупный их агент.
Венделовский похолодел: неужели «засветился» кто-то из окружения «Баязета» или он сам? Издетский, выбитый из привычного состояния арестом, сболтнул лишнее. Ситуация резко менялась. Теперь и Альберт Николаевич был заинтересован в том, чтобы в кратчайший срок выбраться из этого городка. Следовало предупредить товарищей: «Баязету» грозила опасность!
— Вот что, Станислав Игнатьевич, — сказал он. — Я приложу все свое умение для того, чтобы мы с самыми меньшими потерями вылезли сухими из этой гнусной истории. Что я получу за это?
— А что бы вы хотели?
— Не знаю еще, если признаться.
— Не беспокойтесь: мой принцип — услуга за услугу.
— Беспокоюсь. Время такое. Пишите расписку. Я вам продиктую. Итак... Такого-то числа, месяца, года я, имярек, получил от господина Венделовского пятьсот фунтов за оказанную ему услугу, связанную с... О чем задумались, Станислав Игнатьевич? Сумма большая? Никакого значения это не имеет. Итак, на чем мы остановились?.. Связанную с информацией о деятельности монархической лиги, членом которой я являюсь. Написали? Подпись.
— Зачем это вам?
— Как только вы отдадите мне мои честно заработанные пятьсот фунтов, я верну вам расписку. Договорились? Выходит, вы гораздо богаче, чем я думал, когда поил, кормил вас в Берлине и развлекал в театре «Эроса».
— А если я не подпишу?
— Независимо от исхода нашего ареста, после возвращения я немедля докладываю обо всем Перлофу и главнокомандующему
— Уговорили. Но вы не разрешите ли сделать только одно добавление. Перед вашей фамилией я поставлю «член лиги». Так мне кажется удобней.
— Вы меня вербуете? Об этом поговорим после освобождения... А впрочем, пишите. — Получив расписку. Венделовский положил ее в бумажник и, подойдя к двери и забарабанив в нее кулаками, закричал: — Эй, кто там?! Часовой! Зови офицера!
Дверь открылась. На пороге стоял молоденький жандарм, стройный и темнолицый, тонкий в талии, словно танцор.
— Мы голодны, хотим есть.
— Я провожу вас, — он старательно выговаривал русские слова.