— Итак, номер... Диктую. — Калентьев сел в плетеное кресло и, прикрыв глаза, устало вздохнул. Помолчал, сосредоточиваясь. — Пишите: «Кутепов, поощряемый сербским посланником, в контакте с болгарскими монархистами готовит заговор. Точка. Самохвалов под видом антикоммунистической организует свою агентурную сеть, направленную против членов правительства Стамболийского, он собирает сведения о болгарских укреплениях, складах оружия, амуниции, наличии подвижного состава на железных дорогах и автомобилей. Требования Межсоюзной комиссии о немедленном разоружении врангелевской армии не выполняются. В штабе Кутепова получено ультимативное распоряжение полковника Топлджикова. Все русские должны подчиняться болгарским законам. Врангелевские контингенты не могут пользоваться правами боевых частей, обязаны подчиняться гражданским властям, коим надлежит немедля приступить к разоружению кутеповцев. Все желающие вернуться в Россию беспрепятственно депортируются. Ввиду наступления весны части русского корпуса могут быть определены на сельскохозяйственные работы. Врангелю запрещен въезд в Болгарию. Им послано Кутепову указание о непринципиальных уступках. Одновременно, при ухудшении обстановки, вырабатывается план, согласно которому части корпуса снимаются с мест и идут в Сербию на соединение с русской армией. Из Белграда дипсвязью получено письмо Шатилова, оценивающего ситуацию по поручению главкома. — Калентьев замолчал, посмотрел на Елену: — Успеваете? Цитирую: «Положение русской армии в Болгарии в случае вооруженного выступления земледельцев, поддержанных местными большевиками, будет чрезвычайно затруднительным. В этом случае нам необходимо соблюдать полнейший нейтралитет, дабы не вызвать к себе новый взрыв вражды со стороны болгарского народа и иностранных держав. Этого же требует наш долг по отношению к гостеприимно принявшей нас стране. При этом положение наше будет значительно облегчено, если болгарская армия в этом вооруженном выступлении окажется на стороне короны. Если же она расколется и в большей своей части окажется на стороне земледельцев, то обстановка для нас сложится значительно тяжелее, но и в этом случае я не вижу оснований отказаться от нашего нейтралитета, так как конец борьбы будет знаменовать возвращение к существующему ныне политическому положению. Только в одном случае обстановка, может заставить нас выйти из положения нейтральных зрителей, именно, если это выступление будет организовано земледельцами, руководимыми коммунистами, так как успех в борьбе, одержанный левыми партиями при этой группировке сил, имел бы первым последствием расправу над нами...» Подпись. Конец цитаты. Генерал Миллер готовит от имени Врангеля приказ, в котором предписывается частям, находящимся в Болгарии, быть наготове и выступить по первой тревоге, но в то же время не принимать никакого участия в боевых действиях внутри страны и в случае вынужденного перехода границы Сербии. Точка... Считаю, усилия левых сил и прессы Болгарии, требующих «отсечь кровавую руку Врангеля», насильно посадить войска в поезда и отправить в Россию, малодейственными. Все приказы главного командования и Кутепова направлены против Генуэзской конференции, призваны явить неослабную мощь сил контрреволюции, готовой и к массовым выступлениям, и к индивидуальному террору. Уходим завтра через Пловдив либо Бургас на Варну. Рация передается «Приятелю», нуждающемуся в помощи. Время связи, пароли прежние. Баязет».
— Готово! — сказала Елена.
— Шифруйте немедля, Лена. Готовьтесь к связи и переезду внимательно. «Приятель» будет здесь. Заранее сожгите все, пепел — в туалет. Чтобы ни духу ни запаху.
— Зачем вы так? Разве мне впервой?
— Повторение — мать учения, — обезоруживающе улыбнулся Калентьев. — Не вовремя засек нас Климович, ох не вовремя! Да что делать?! Тут кто — кого. Буду ждать вас в Бургасе. Проводит «Приятель». Ну, а там как бог пошлет! Авось выскочим. Итак, до свидания, Елена Владиславовна.
«Ну и выдержка! — подумала Андрианова, накидывая цепочку и невольно прислушиваясь к шагам Калентьева по каменным плитам тротуара и не слыша его шагов. — Работать, когда все рушится, когда охранники Климовича наступают на пятки. Недаром он просидел столько лет бок о бок и с Деникиным, и с Врангелем, и теперь — с Кутеповым. Будь мы с «Мишелем» поосторожнее, он еще работал бы и работал».