— Однако... Ты не терял времени. Он узнал, что я поправилась?
— По-моему, да...
Нет, он неподражаем, ее отец! Мотылек, попрыгунчик! Ничто не занимало его внимание. Ксения казалась себе старше отца лет на двадцать.
— Соблаговолите собраться к вечеру, Ксения Николаевна! Я повезу вас морем в Италию, а оттуда — в Париж. Вы не раскаетесь! — воскликнул князь, собираясь уйти. — Для тебя наступят новые времена. Я вернусь вскоре, жди.
— Париж?.. А знаешь, я хочу к деду... в Петроград, — тихо промолвила Ксения. — Да, к деду. Здесь я никому не нужна. И ты сам это знаешь.
— Ты сумасшедшая!..
«Она точно сумасшедшая», — сказал себе князь Белопольский, спускаясь по лестнице...
«Он совсем чужой, — думала Ксения, оставшись одна. — Его деловитость, любование собой, сибаритство — невозможны! И показное желание благодетельствовать нестерпимо... Удивительно, что заботы дяди не обижают и не ранят. Вероятно, потому, что дядю всерьез волнует моя судьба. С отцом иначе. Он хочет «выполнить долг», поступить «как надо», как принято, чтобы никто не смог упрекнуть его, сказать, что бросил дочь. Но надо ли это мне? Ох, не надо, совсем не надо...»
Время до вечера Ксения провела в одиночестве и спокойных раздумьях. И чем меньше времени оставалось у нее до возвращения отца, тем чаще возникала и утверждалась мысль о том, что счастье ее не здесь и не в парижах. не в дубровниках, а там, где ждет ее одинокий, ворчливый и нежный дед — самый близкий, самый родной человек на земле. И наверное, только рядом с ним, в родном доме, оттает ее заледеневшая душа.
Вечером Ксения объявила отцу, что пока остается здесь. А потом — как случится, как будет угодно богу. Против ожиданий князь Белопольский встретил решение дочери спокойно и даже, как показалось Ксении, с чувством радостного облегчения. Они расстались легко, словно договаривались увидеться завтра же, хотя и Ксения, и Николай Вадимович понимали: их новая встреча «за далекими горами», потому что ни он ни она не испытывали в ней потребности...
Глава двадцать третья. ПОЕЗД НА ГЕНУЮ
1
В последних числах марта, за несколько дней до отъезда, Артузов собрал тех, кому поручалась охрана советской делегации, направляющейся на Генуэзскую мирную конференцию. Их было немного, всех он знал в лицо. Специальных инструкций им не требовалось. Артур Христианович решил просто побеседовать, сориентировать людей, подчеркнуть особые трудности задания, необходимость сугубой осторожности.
Артузов говорил: