«Ак-Дениз» миновал канал, ведущий в Варненское озеро, мол и вошел в порт. За набережной виднелось приземистое здание вокзала — купол, башня с часами, широкие окна по фасаду, — таможня и больница, железнодорожные пути, составы, портовые краны. Набережная была пуста — ни знамен, ни оркестров. Небольшие разрозненные группки встречающих (а может, просто случайных людей) были лишь на площади позади вокзала и в скверике, у фонтана.
— ... Скифы называли это место — Акшаена, — продолжал звучать вдохновенной голос Шацкого. — Древние греки — Евксинос, что значит — «негостеприимное море».
«Ак-Дениз» швартовался. На набережной появилась группа людей. Все же встречают. Кутепов сказал:
— Хочу предостеречь, господа. Я не дам превратить армию в стадо. Выгрузка должна пройти образцово. И быстро — по-фронтовому. Пусть видят: армия цела! Оркестрантов — вперед! Преображенский марш играть до тех пор, пока последний солдат не сойдет на пристань! Я надеюсь, эшелоны не заставят ждать. Генерал Витковский и посланник Петряев обязаны были распорядиться, Всем нижним чинам стоять в ожидании погрузки в строю при команде «вольно». Офицеры отвечают за образцовый порядок. Объявить: при недисциплинированности буду карать со всей строгостью. Офицерам, кроме дежурных, разрешается отсутствие на полтора часа. Но никаких ресторанов, господа! Мы в дружественной стране. И это накладывает на нас определенные правила поведения. Я буду у болгарского коменданта.
Швартовка наконец закончилась. Спустили два трапа. К ним заспешила группа людей в форме русской и болгарской армий. Кутепов приосанился: все-таки его встречали не так, как Витковского, хотя и не так, конечно, как подобало встречать командующего русскими войсками. Но — все равно! Встреча состоялась, и он решил изменить ее ритуал, придать ему большую торжественность.
— Господа офицеры! — воскликнул он воодушевленно. — Нас встречают болгарские друзья! Во главе с генералом Топалджиковым! Приготовить знамена к выносу! Штаб-трубачу играть «Под знамя»! После встречи — молебен. — И, форсируя голос, крикнул: — Верному нашему другу и союзнику — Болгарии — ура!
И вся палуба грохнула троекратно «ура! ура! ура!». Оркестр на «Ак-Денизе» дружно ударил болгарский гимн, и несколько десятков тренированных голосов затянули с неподдельным чувством: «Шуми, Марица, окровавена...» Получилось недурственно.
После свершения воинских церемоний и дипломатических объятий с троекратным целованием говорили речи. Топалджиков — о великой радости и чести принять на болгарской земле русских воинов. Кутепов определенней: Россия-де в скором времени воскреснет, как могучий дуб прикроет зеленым шатром младшую сестру, поведет се в бой за идеалы славянства. Болгарину не понравилась «младшая сестра», насторожило упоминание о предстоящих боях за неизвестно как понимаемые — и какие! — идеалы славянства. Стараясь закончить незапланированную процедуру встречи (которая благодаря этому параду — построениям, оркестру, звукам труб, знаменам — превратилась в демонстрацию силы самоуверенного генерала, приведшего войска в Болгарию), он сказал: положение сложное, страна разорена, но, увидев, как недобрым блеском вспыхнули косого разреза глаза Кутелова, поспешил закончить фразой, не обязывающей его абсолютно ни к чему: мы с вами рука об руку будем идти вперед. Куда это вперед, осталось невыясненным. Как и более важное обстоятельство. Кутепов был информирован, что главнокомандующий депонировал в болгарском банке сумму, обеспечивающую проживание и пропитание его корпуса в течение года — из расчета по десять левов на человека в день. Теперь Топалджиков заметил, что сумма вряд ли окажется достаточной. Кутепов, не переносивший недомолвок, неясностей, недоговоренности, заявил, что свяжется с главнокомандующим и посланником в Софии и все немедля выяснит. Топалджиков, не ожидавший столь резкой реакции, еле успокоил его: нет нужды выяснять это немедля, главное — рассредоточить войска, перебраться в Велико-Тырново, где разворачивался штаб корпуса. Начал рассказывать о древней столице Болгарии. Кутепов слушал вполуха, внимательно смотрел за тем, как идет разгрузка. А потом, озлясь, сказал, что русские, прибывшие в Болгарию, окажут стране в борьбе с большевизмом помощь не меньшую, чем .во времена сражений с янычарами, однако встреча их оставляет желать лучшего, ибо вместо оркестров они слышат торгашеские разговоры.