За немногим более месяца боевых действий французская армия потеряла 100 тысяч человек только убитыми. Это огромные потери, которые говорят об ожесточенном сопротивлении. В течение недели, с 5 по 11 июня, французам удавалось сдерживать наступление многократно превосходящих сил противника — на лишенной укреплений равнине, вдоль нешироких речек, отчаянно защищая каждый хутор, каждую рощу. Сами немцы, в частности командующий танковыми войсками генерал Г. Гудериан, признавали мужество противостоявших им французских бойцов. Но оно не могло восполнить просчеты бездарного военного командования. Исход Битвы за Францию был предрешен.
11 июня армейское руководство своей волей приняло решение отказаться от обороны Парижа, чтобы избежать жертв и разрушений, а главное, окружения и разгрома войск, которые должны были защищать город; правительство было поставлено перед фактом. В литературе до сих пор ведутся споры о правомерности этого решения, выдвигаются более или менее обоснованные аргументы за и против. Но для современников оно стало трагедией. Отдать врагу сердце Франции, город-светоч, дорогой каждому французу и не только! Над его серыми домами с мансардными крышами, над спокойной Сеной, к которой клонятся плакучие ивы, над его прекрасными памятниками будут развеваться флаги оккупантов с паучьей свастикой, по родным улицам пройдут захватчики! Как остаться жить рядом с ними, дышать с ними одним воздухом? И как покинуть любимый город, чтобы спастись, быть может, от неминуемой гибели? Une dechirure — это французское слово переводят как «разрыв», но оно сильнее и означает чувство, когда от горя разрывается сердце. Каждый из жителей города, в том числе и герои книги, искал ответа на эти вопросы, которые должны были предопределить всю их жизнь — или смерть. И те из них, кто решили уехать, как и сам Серж, уносили с собой дорогие образы («Париж весь у меня в памяти», — скажет один из них на бесприютном берегу изгнания). И оставляли в покинутом городе частицу своего сердца. Доведется ли еще увидеть его, хоть краем глаза? И каким предстанет он, поруганный врагом?
Но должен ли был отказ от обороны столицы означать прекращение борьбы? Следовало ли сдаться на милость врага или продолжить сопротивление? Так теперь ставился вопрос, и ответственность за его решение ложилась на командование и на правительство. Но в них больше не было единства. На берегах Луары, куда эвакуировалось военное и гражданское руководство страны, разворачивалась другая битва, от исхода которой судьба Франции зависела не меньше, чем от кровопролитной схватки на полях сражений.
Выбор в этой ситуации представлялся тем более тяжким, что военное поражение не оставляло сомнений. Немцы в нескольких местах прорвали линию французской обороны, единого фронта больше не было, надолго задержать противника на Луаре не представлялось возможным. От идеи оборонять какой-нибудь укрепленный анклав на юге или западе страны тоже пришлось отказаться. Отступающие войска смешивались с потоками беженцев. Но у Франции оставались другие территории — колонии, прежде всего в Северной Африке, Алжир и Марокко. Сторонники продолжения борьбы в правительстве, группировавшиеся вокруг премьера Поля Рейно, считали необходимым переправить туда остатки войск и техники, а также законные власти, чтобы бить врага где только можно, а затем, собравшись с силами, высадиться во Франции и освободить ее. Кроме того, франко-английский союзный договор, заключенный в марте 1940 года, не допускал возможности заключения сепаратного перемирия (Англия, со своей стороны, заявила о готовности продолжать борьбу в любом случае). Военное командование в лице Вейгана считало войну окончательно проигранной и выступало за немедленное заключение перемирия с противником, прекрасно сознавая, что условия его будет диктовать победитель. Тратить силы на защиту Республики реакционный генерал не видел смысла, она представлялась лишь досадной помехой на пути создания во Франции нового государственного устройства — под пятой врага. Командующий ВМФ, который мог бы обеспечить эвакуацию войск и гражданских властей в колонии, в итоге поддержал главкома. ВВС у Франции практически не осталось. В правительстве у сторонников прекращения борьбы имелся влиятельный союзник в лице вице-премьера Петена, которого поддерживала немалая часть министров, и старый маршал показал себя мастером закулисных интриг.