Итак, к маю 1940 года значительная часть Центральной и Северной Европы оказалась под властью нацистов. Было ясно, что следующей их целью является Франция и переход «странной войны» в открытое противостояние — вопрос недолгого времени. Что могла страна в тот момент противопоставить агрессору? С сентября 1939 года под ружьем стояла почти пятимиллионная армия, однако ее боевой дух значительно ослаб за месяцы бездействия «странной войны», что сказалось в первые трагические дни после германского нападения. При этом благодаря программе перевооружения Народного фронта войска в целом не должны были испытывать недостатка в орудиях и бронемашинах, в том числе новейших модификаций. Но нужно признать, что часть произведенного оружия из-за плохой организации армейских служб осталась на складах и не поступила в армию. По количеству танков союзники к маю 1940 года даже имели преимущество над немцами, причем французские средние и тяжелые танки не только превосходили немецкие, но вообще считались на тот момент лучшими в мире из выпускавшихся серийно. Хотя в армии еще оставались и тихоходные легкобронированные машины времен Первой мировой. Но мало было добиться численного превосходства в танках, следовало рационально использовать их в бою в новых условиях. Французские генералы, которые свято блюли традиции Первой мировой войны, не видели новейшим стальным монстрам иного применения, кроме сопровождения пехоты и охраны мостов. Блицкриг с его глубокими танковыми прорывами как будто ничему не научил военное командование. «У нас такое невозможно», — упрямо твердило оно. На рубеже 1939–1940 годов все же были сформированы три отдельные бронетанковые дивизии, а весной 1940-го возникла и четвертая, под командованием полковника де Голля, но основная масса танков была распылена по пехотным частям. То же самое относилось и к боевой авиации, причем здесь все обстояло значительно хуже, чем в других родах войск. Франция производила недостаточно самолетов, к тому же по скорости и другим характеристикам они уступали немецким, а пикирующих бомбардировщиков не имелось вовсе. В результате с самого начала Битвы за Францию Германия обеспечила себе превосходство в воздухе, и отчаянное сопротивление немногочисленных французских и английских эскадрилий не могло переломить ситуацию. Сильный военно-морской флот Франции, так уж сложилось, почти не принимал участия в боях, Забегая вперед, скажем, что уберечь его все же не удалось — часть боевых кораблей после поражения страны была потоплена англичанами, а остальные — самими французами, чтобы они не достались врагу. Но главным козырем французской обороны, любимым детищем генералов была считавшаяся неприступной фортификационная линия Мажино вдоль немецкой границы — она и не была взята штурмом, немцы просто обошли ее. Все эти подробности важны для понимания того, почему ведущая страна Европы, обладавшая мощной армией, несмотря на поддержку союзной Англии, оказалась разгромлена за один месяц.
Когда 10 мая 1940 года Германия напала на страны Бенилюкса, французское командование посчитало, что она повторяет аналогичный маневр Первой мировой. На этот случай был заготовлен план введения французских войск в Бельгию, чтобы остановить врага на чужой территории. Огромная армада хлынула через бельгийскую границу — прямо в расставленную ловушку.
Немецкий же план заключался в другом: основным направлением удара должны были стать Арденны, река Маас, город Седан. До этих мест линия Мажино не доходила, французское командование полагало, что извилистая река среди поросших лесом гор «сама себя защитит». Французский главнокомандующий Морис Гамелен не внял предупреждениям разведки о сосредоточении германских войск в Арденнах. 13–15 мая немцы в нескольких местах форсировали Маас, и в прорыв устремились мощные бронетанковые дивизии.
Немногочисленные французские части, расположенные на этом участке, не смогли оказать серьезного сопротивления, войска охватила паника. Из-за замешательства и отсутствия координации в первые же дни были разгромлены две из четырех имевшихся у Франции бронетанковые дивизии. Отчаянная кавалерийская атака против немецких танков в Арденнах, о которой говорится в романе, действительно имела место. «Это предприятие не дало результатов, на которые можно было надеяться… Кавалерии нелегко сдерживать долгое время продвижение бронетанковых дивизий», — сделал открытие Гамелен.