Возможно, сам я это отрицал, но жизненный опыт научил меня, что на самом деле безумцы и безумицы – это не умалишенные, сотрясающие решетки в низкопробных фильмах и книжках. Что переход к психозу может быть более тонок и сегментирован, чем сухой щелчок выключателя разума.
Открыл я и то, что истина подчас может гнездиться в хаотичности исковерканных эмоций, нелогичности скомканных суждений, осаждающих распадающийся ум.
Более того: истина и логика сами по себе могут служить трамплином для психоза.
В укромной палате психушки можно встретить вполне разумного на вид человека и задаться вопросом: «А что он здесь, черт возьми, делает?» Сядь с ним рядом, начни беседовать на тему, скажем, географии, и сомнения в тебе начнут лишь нарастать. Перед тобой абсолютно вменяемый, адекватный человек; не более чем узник системы, которая его сюда упекла!
И вот ты сидишь, втайне негодуешь, а в это время мозг этого субъекта начинает коротить, и разговор мало-помалу сходит с рельс, и чем дальше, тем больше, и вот он уже уходит в дебри, все более витиеватые и причудливые: теперь тебе уже вещают о планете, которая на глазах делается плоской, а по ней разгуливают гоблины или кто там еще, которые зловещей морзянкой выстукивают, передают сообщения прямо с датчиков, вживленных твоему собеседнику в голову, – «тук-тук, тук-тук».
Это клиника? Бесспорно. Перекликается ли она чем-нибудь с действительностью? Часто нет, но иногда да. Потому что сумасшедшие, при всех их закидонах, все равно люди, и изучение того, что происходит в их беспокойных умах, иногда может выходить за пределы лекарственной дозировки, что поднимает лечение на новый уровень.
Что, если мать у Зельды действительно исчезла и отслеживание семейных связей может каким-то образом вывести меня к Овидию? Потому что те скудные факты, которыми я располагаю, сопоставимы с ранним оставлением: молодая женщина без родственников.
С другой стороны…
Выяснить это существует всего один способ.
«Исчезнувшая актриса». Эта строка в поисковике оживила целую плеяду фан-сайтов и блогов о женщинах, более не задействованных в кино или на телевидении. Причины «исчезновений» варьировались от череды неудач до брака, материнства и бог весть еще каких мотивов.
Не особо перспективное начало, но прокрутка страниц в итоге вывела меня к двум актрисам, которые на самом деле исчезли. И обе в Лос-Анджелесе.
Первая, по имени Джин Спэнглер, в кино играла небольшие роли, а по жизни встречалась с несколькими криминальными авторитетами и была вовлечена в спор об опеке с бывшим мужем.
Заманчиво, но срок давности уже истек: исчезла в 1949 году.
В свою очередь, Зайна Ратерфорд вышла из своей квартиры в Западном Голливуде и растворилась в эфире двадцать девять лет назад, вскоре после своего тридцатилетия.
Зельде в ту пору было пять лет. Достаточно, чтобы помнить.
Интересно, вызвано ли изменение имени Джейн Смит ассоциацией с другой терзаемой молодой женщиной, несчастной миссис Фицджеральд? Или же это была попытка сблизиться с матерью, хотя бы по звучанию?
По имени она значилась как Джейн
Я просмотрел все, что удалось найти о Зайне Ратерфорд – в общей сложности отрывочное резюме об одном и том же на четырех сайтах, где перечислялись нераскрытые исчезновения. Никаких зацепок или версий, с описанием Ратерфорд единственно как «начинающей актрисы».
Я кликнул по каждой иконке обратной связи, за что тут же получил в награду четверку сообщений об ошибке.
Поиск по каталогам фильмов не выявил Зайну Ратерфорд ни в одном из титров; получается, дальше «начинающей» она не продвинулась. Вот тебе и «звезда» из галактик, о которых с маниакальным жаром твердила Зельда. Снова бред или потуги выдать желаемое за действительное? А может, она все выдумала и не имела никакого отношения к другой актрисе – ни живой, ни мертвой?
Еще одна попытка: возможно, Голливуд Зайну Ратерфорд проигнорировал, но на нее обратила внимание полиция Лос-Анджелеса.
Майло взял трубку на втором гудке.
– Только хотел набрать тебя по паре вопросов, а тут ты сам, как из-за куста… Нет, ты все-таки экстрасенс. А ну-ка быстренько: какой у меня номер кредитки?
– Что там у тебя?
– Первое: в саду у Энид Депау нет никакой мерзкой флоры. Сама она точно сказать не могла, поэтому направила меня к своему ландшафтному архитектору. По-видимому, то поместье является одним из его главных достижений, «классическим, но с обновленным акцентом на розах, азалиях, местных фруктовых деревьях с вензелями флористики», бла-бла-бла. Вероятный виновник смерти, как и полагал Бернстайн, – вещество растительного происхождения. По всей видимости, Зельда что-то не то проглотила. Та пара дней и десяток миль, что разделяют ее уход из приюта и место гибели в саду, – на самом деле масса вариантов нырнуть в мусорный бак и угоститься каким-нибудь неправильным овощем.
– Или она могла набрать лекарственных препаратов в приюте.
– И это тоже.
