– Да, – ответила Тристану авионера. – Есть причина, почему я никогда не рассказывала тебе о своем прошлом. Дело в том, что я почти ничего не помню…
– Как это? – опешил Тристан.
– А вот так. Если сравнить память с картиной, то моя вся разрезана на мелкие кусочки, а затем перемешана так, что я совершенно не могу восстановить целостное изображение.
Тристан долго молчал. Ника сделала шаг в сторону и осторожно выглянула, но лица рей Дора не увидела, он стоял к ней спиной.
– А почему ты раньше мне об этом не рассказывала? – наконец спросил авионер.
– Так ты меня о моем прошлом особенно и не расспрашивал.
Видимо, на лице Тристана появилось виноватое выражение, потому что Мия утешающе погладила его по плечу.
– Это нормально. Здесь, на мысе Горн, мы все живем сегодняшним днем, не оборачиваясь назад и не заглядывая вперед.
– И когда это произошло? – спросил Тристан, отступая на шаг назад, словно отказывался от утешения, которое предлагала девушка.
– Чуть больше года назад. Я пришла в себя в незнакомых апартаментах, рядом была доктор, которая объяснила, что меня сбила карета, я сильно ударилась головой, и из-за этого у меня все смешалось в памяти. Я вижу крошечные отрывки из своего прошлого, но соединить их в одно целое не могу. Это называется частичная амнезия. Доктор сказала, что однажды все может само встать на свои места, но когда это случится и случится ли вообще…
– А твоя семья?
– У меня нет родителей, я росла в имперском пансионате для сирот.
– Это ты откуда знаешь?
– Доктор немного рассказала мне о моем прошлом. Пока я лежала без сознания, они установили мою личность и кое-что обо мне узнали. Я окончила летную школу и с прошлой осени проходила практику в почтовой службе, а потом случился тот инцидент с каретой, и…
– И зачем тебя сразу отправили на мыс Горн? – перебил Тристан.
– Доктор говорила, что, если поместить меня в знакомую среду, туда, где я смогу регулярно летать, память может вернуться быстрее.
– Знакомая среда была бы в почтовой службе. А на мысе Горн из знакомого – только авионы…
– Да… Зато тут я встретила тебя.
Ника видела, как Тристан устало потер лоб ладонью.
– Но ты же попыталась хоть что-то узнать о себе и своем прошлом? Кроме того, что тебе сказала доктор?
– И кого мне здесь, на мысе Горн, спрашивать? Тут меня никто не знает. И вообще, если честно, каждый раз, когда я пытаюсь или собрать всю картину воедино, или как-то заполнить пробелы в памяти, мне становится здорово не по себе. Поэтому, если ты не против, давай пока закроем эту тему.
Наступила тишина. Ника сделала полшага вперед и увидела, что Тристан обнял Мию, а та спрятала лицо у него на плече.
Тихо, стараясь, чтобы ее не выдал никакой шум, Ника вышла за дверь.
При свете дня кладбище Павших Звезд наверняка выглядело красиво и даже величественно – судя по монументальным силуэтам могильных надгробий; простых смертных здесь не хоронили.
Однако в темноте зимней ночи кладбище казалось мрачным и даже жутковатым, и это ощущение многократно возросло, когда Агата увидела, как Кирби с Сегрином достают лопаты, и, к своему ужасу, поняла, что они сейчас будут делать!
– Зачем? – шепотом спросила она у Кирби.
– Чтобы забрать летный камень, зачем же еще? – удивился Кирби. – Разве ты не слышала, что рассказал Милорд?
– Слышала, но так и не поняла, нам-то какое дело до умершей авионеры?
– До нее нам дела нет, нам нужен ее летный камень. Если его, конечно, не забрали, как показалось Милорду… Хотелось бы, чтобы на этот раз нам повезло.
– На этот раз? – уточнила Агата; ее репортерское мышление тут же выхватывало из сказанного собеседником любопытные детали.
– Раньше мы аэролитов в гробах не находили, – пояснил Кирби.
Он вообще стал намного более разговорчивым с Агатой после того, как пришло сообщение от шефа о том, что девушка остается с ними на правах полноправного члена команды. Поначалу в его тоне, когда он обращался к Агате, проскакивали намеки на уважение – видимо, все из-за ее мифической принадлежности к загадочным агентам «зуру», – но они постепенно исчезали. Им на смену во взгляде Кирби начал появляться огонек откровенного интереса, который не позволил бы себе ни один благовоспитанный джентльмен Арамантиды. От этого взгляда Агата невольно ежилась и начинала понимать, почему подобные взгляды считались нарушением правил приличия.
Да, взгляды Кирби заставляли девушку чувствовать себя неловко и выбивали почву из-под ног и в то же время… В то же время Агата не могла не признать, что каким-то странным образом ей льстил такой интерес.
«Неужели именно так ощущают себя наши джентльмены, когда мы оказываем им знаки внимания?» – не могла не задуматься она.
Впрочем, кладбище ночью – совершенно точно не место для того, чтобы разбираться в собственных запутанных чувствах.
– А зачем нам такой летный камень? От него же никакого толку, не то что от действующего аэролита.
