– Нет, конечно! – нетерпеливо воскликнула Ванесса. – Но его почти сбили другие. А если опустить «почти» и заменить «других» на «лин Монро», то получается история, от которой в восторге замрут тысячи сердец. Но главное – она дает Арамантиде новую героиню, которая будет личным примером вдохновлять всех своими подвигами.
– А сиротский приют? – тихо пробормотал Ансель. Кажется, он начинал понимать…
– Да нет в Патагоне никакого сиротского приюта! – заявил незаметно подошедший к ним Тайрек.
Из-за объявления войны Ансель так и не сумел поговорить насчет него с майором рей Данс, но вскоре в этом отпала всякая необходимость. На мыс непрерывным потоком прибывали новые люди, и Тайрек умело обернул поднявшееся на базе столпотворение себе на руку. Используя свой талант очаровывать, он так заболтал интенданту казармы, что она без вопросов выдала ему постельное белье и рабочую форму. А к человеку в форме по определению куда меньше вопросов.
За считаные дни Тайрек со всеми познакомился, всех обаял, ко всем втерся в доверие, и теперь все воспринимали его как старого доброго знакомого, который, казалось, служил на базе всегда. Даже мадам рей Тоск, услышав уверенное заявление Тайрека, что он – новый помощник механикера и хотел бы работать с Анселем, лишь кивнула и тут же отправила его с поручением отыскать на складе нужную деталь оперения.
Видя это, Ансель только качал головой. С самого детства его растили в убеждении, что ты должен следовать правилам и только так добьешься нужного результата. Тайрек же правила игнорировал и нарушал – и тем не менее неизменно получал желаемое.
– Значит, это все придумали репортеры, – подвел итог Ансель, не до конца веря тому, что говорит.
– Ну конечно! – воскликнул Тайрек. – Лин Монро создали эту смешную должность по духу и боевой морали именно ради того, чтобы получить законное основание выставить ее героиней, ведь она действительно авионера, а теперь совсем взаправду служит на мысе Горн. И кому в голову придет проверять, правда ли то, что о ней пишут?
– Откуда такие подробности о назначении лин Монро? – заинтересовалась Ванесса.
– Я хорошо поладил с личной адъютантой генерала эр Спата, – ничуть не смущаясь, с плутовской улыбкой ответил Тайрек. – Мы с ней тесно общаемся, и случается, она рассказывает мне что-нибудь интересное. Например, о назначении лин Монро.
В это время в «деревяшке» появилось несколько монкулов под присмотром надзирательницы, несущих еще один стенд. Подойдя к стене напротив, монкулы неуклюже принялись его устанавливать. На стенде красовалась надпись «Доска порицания», но чьим лицам не повезло там оказаться, было пока не видно, так как доску загораживали спины монкулов.
Когда те закончили работу и отошли, снедаемые любопытством посетители «деревяшки» устремились к новому стенду.
Ансель почти не удивился, когда увидел там свою фотограмму. А также Тристана и Ванессы. Под портретами снизу был какой-то текст. Когда Ансель подошел, чтобы его прочитать, притихшая толпа быстро перед ним расступилась.
Оказалось, это был внушительный перечень вменяемых виновным нарушений. Тут вам и неисполнение приказов вышестоящих офицеров, и дача ложных показаний, и подрыв морали личного состава, и небрежное воинское приветствие государственного флага на здании командного штаба, и недостаточно рьяное исполнение гимна Арамантиды…
– Эге, ты прямо злостный преступник! – весело присвистнул Тайрек, ознакомившись со списком.
– Впечатляет, не так ли? – усмехнулся Ансель.
– Да эта курица просто мстит за ту историю с Тристаном! – воскликнула Ванесса.
– Эй ты, полегче! Нельзя называть курицей главную героиню Арамантиды! – насмешливо протянул Тайрек.
– И что теперь делать? – растерянно нахмурилась Ванесса. Никогда прежде не становившаяся объектом чьих-то нападок, девушка впервые ощутила на собственной шкуре, каково это – получить несправедливое обвинение в свой адрес.
Ей не понравилось.
– Да ничего не делать, – пожал плечами Ансель.
– Но нельзя же это просто так оставить! Неужели тебя это ничуть не задевает? – продолжала кипятиться Ванесса.
– Я привык, – спокойно ответил Ансель. – Когда я только начинал в Конструкторской, меня, знаешь ли, приняли далеко не с распростертыми объятиями, и я много чего о себе слышал. По сравнению с тем портрет на стене – сущая ерунда. Он не обзывает, не меряет презрительным взглядом и не подстраивает мелкие пакости. И не требует, чтобы меня отсюда вышвырнули, – добавил он, напомнив, как в свое время Ванесса пыталась через свою высокопоставленную тетку добиться увольнения Анселя из Конструкторской.
Ванесса слегка покраснела, но сделала вид, что не поняла намека.
– Нет, вы подумайте! – возмущенно продолжила она. – Идет самая что ни на есть настоящая война, а наша замкомандующая мается такой ерундой! Неужели ей больше нечем заняться? Если бы у нее были реальные заботы и проблемы вместо выдуманных…
– Да взять хотя бы эти ее знаменитые тренировки, – подхватил Тайрек.
С начала войны генерал эр Спата отменила ежеутренние тренировки морали и боевого духа.
