И только сейчас, отвечая Тристану, юноша понял, что ему наконец удалось это сделать. Получается, новая Мия лишь напоминает ему о той девушке, которую он любил. Но той Мии больше нет. И эта Мия ею не станет. А значит, ему нужно ее отпустить.
– Мне некого возвращать, Тристан, – твердо ответил Ансель, приняв для себя важное решение. – Я любил Мию и сделал бы что угодно, чтобы ее вернуть. Но мне некого больше возвращать, потому что
Несколько мгновений Тристан пристально смотрел на юношу, а затем протянул ему руку и крепко пожал.
Поначалу лететь так близко к стене циклонов было страшновато. Несмотря на то что «Гроза» была по-настоящему большим и тяжелым авионом, в такой близости от штормовых ветров ее трепало и трясло, словно легкий деревянный биплан, и Нике оставалось только поражаться выдержке Тристана, который уверенно вел авион совсем по кромке, настолько близко к полосе, насколько это было вообще возможно.
Но правду говорят, человек ко всему привыкает. Вот и Ника привыкла к тому, что совсем под боком клубится и беснуется опасная стихия, и перестала то и дело отрывать взгляд от воды, чтобы опасливо взглянуть на темные туманные вихри.
Правее, на расстоянии примерно четырехсот футов, летел черно-серый «Ворон» Берты, а позади, отстав от них на тысячу футов, – еще два поисковых авиона.
– И как долго нам продолжать поиски? – спросила Ника, когда пошел четвертый час полета и державшиеся позади авионы развернулись и направились обратно на базу. Берта, впрочем, продолжала лететь впереди.
Тристан неопределенно пожал плечами.
Еще через два часа, когда глаза уже устали бесконечно смотреть на воду, Ника заметила:
– Еще немного – и мы долетим до конца полосы циклонов.
– Не преувеличивай, – усмехнулся Тристан и повел затекшими плечами; многочасовое напряжение от полета в таких непростых условиях давало о себе знать. – Полоса кончается в середине океана Сломанных Крыльев, а туда лететь не меньше суток.
– И все-таки – сколько еще ты намереваешься продолжать нашу миссию?
– Ну, как минимум, пока не развернется Берта. Не можем же мы оставить ее одну?
Ника взглянула на серо-черный «Ворон». Ну и как долго он будет лететь? Обычные авионеры в среднем выдерживали по восемь часов непрерывного полета, а затем их силы истощались и аэролиты больше не могли поддерживать летные машины в воздухе. Они пока летят только пять с половиной часов… Но ведь еще предстоит возвращаться обратно! А что, если Берте не хватит сил?
Словно в ответ на ее мысли «Ворон» вдруг устремился вверх, сделав при этом сложный вираж, словно хотел привлечь внимание «Грозы».
– Кажется, она что-то увидела, – оживился Тристан и направил авион вслед за Бертой.
А та поднималась все выше и выше – пока перед ними не открылось что-то вроде огромного облачного поля. Впереди, на горизонте, полоса циклонов по-прежнему уходила ввысь, но тут словно образовалось широкое плато.
Берта уверенно полетела над этим облачным полем. Ника задалась вопросом, что же та могла разглядеть в этой клубящейся массе грозовых туч, – и тут перед ее глазами появилось невероятное и пугающее зрелище: в одном месте тучи завихрялись, образуя огромную воронку. И «Ворон» летел прямо к ней!
«Гроза» следовала за Бертой, держась футах в трехстах позади. Ника покосилась на Тристана и увидела, что тот выглядит озадаченным. Похоже, авионер тоже гадал, что же задумала Берта.
А та подлетела прямо к эпицентру завихрения – и внезапно бросила свой авион в отвесное пикирование! Под пораженным взглядом Ники «Ворон», устремив нос вертикально вниз, понесся прямиком в сердцевину воронки – и скрылся из вида.
У Ники вырвался невольный вскрик:
– Что… что она делает?
Тристан не ответил, лишь свел брови на переносице и тоже направил «Грозу» к центру воронки.
– Ты собираешься… – Ника не договорила.
– Да, – коротко ответил Тристан. И, помолчав, повторил: – Берта явно что-то увидела.
– Но…
Тристан догадался, что хочет, но не может напрямую спросить девушка.
– Если Берта сумела провести этот маневр, то я тоже смогу, – уверенно ответил он и, прежде чем Ника успела возразить, заложил полупетлю над эпицентром воронки, а затем бросил летную машину носом вниз.
Ника изо всех сил вцепилась в подлокотники кресла и с трудом подавила желание зажмуриться от страха. Вокруг клубилось плотное полотно темно-серых туч, время от времени прорезаемых всполохами молний, авион трясло, и Нике казалось, что они не столько пикируют, сколько падают.
Промелькнула пугающая мысль: если с Тристаном что-то случится, она ни за что не сможет повторить такой маневр и вывести «Грозу» обратно…
Тряска резко прекратилась, темнота сменилась серым светом, а «Гроза» снова полетела параллельно земле.
Ника с трудом перевела дух. Покосилась на Тристана; выражение его лица осталось невозмутимым, лишь ярко светился аэролит в разъеме, выдавая истинные чувства авионера.
