– Это почти то же самое, – отмахнулся Нильсон. – Пойдем!
Лазарет был переполнен, и в первый миг Нику шокировало обилие раненых: они заняли все койки, а некоторые пострадавшие лежали и сидели прямо на полу! В воздухе висел густой запах крови, спирта и боли, со всех сторон раздавались стоны, тихие ругательства и проклятия.
Ловко лавируя между ранеными, Нильсон привел Нику в тесный закуток, отделенный от остального помещения ширмой.
Усадив Нику на один из стул, Нильсон мигом скинул с себя щегольское пальто и сюртук. Закатал рукава рубашки по локоть и деловито зашарил по полкам. Ника заметила, что манжета на левом рукаве была испачкана уже подсохшей кровью.
– Вот, держи, – протянул Нильсон Нике стакан с водой и что-то накапал в него из одного из пузырьков.
– Что это? – подозрительно принюхалась к резкому травяному запаху девушка.
– Ничего особенного, это поможет тебе расслабиться и крепче спать сегодня ночью, – объяснил Нильсон.
– Кто-нибудь, помогите! – раздался громкий женский крик, и Нильсона как ветром сдуло.
Ника выглянула из-за ширмы. В дверях лазарета появилась Эмма эр Грана, с трудом удерживая буквально повисшую на ней всем весом авионеру, грудь которой была залита кровью.
Подбежавший к ним медбрат спешно уложил раненую на кушетку, и та тут же потеряла сознание. Медбрат стащил с нее китель, надорвал на плече рубашку и, обернувшись, выкрикнул:
– Врача! Тяжелое ранение в грудь!
– Свободных врачей нет, – бросил пробегавший мимо санитар. – Все заняты, нужно подождать.
– Но если не достать пулю прямо сейчас, она истечет кровью!
Санитар лишь развел руками и, схватив носилки, выбежал из лазарета; на авиодроме оставалось еще много раненых.
Медбрат растерянно оглядывался, стоя над потерявшей сознание авионерой, словно надеялся, что один из врачей вот-вот освободится.
А потом Ника увидела, как Нильсон решительно направился к полкам с операционными инструментами, и положил несколько на металлический поднос. Словно завороженная, девушка не сводила с него глаз.
Нильсон подошел к авионере, быстро осмотрел рану и приказал медбрату:
– Горячей воды, чистых полотенец и побольше бинтов. И быстрее!
– Зачем? – изумился тот.
– Я собираюсь извлечь пулю и перевязать рану, – спокойно пояснил Нильсон.
– Но ты же… ты же… – растерянно пробормотал медбрат.
– Она того и гляди умрет, а свободных врачей, как ты сам слышал, нет, – отчеканил Нильсон, прекрасно уловив недосказанную фразу. – А так у нее будет хоть какой-то шанс.
Медбрат испуганно кивнул и испарился. А Нильсон взял в руки какой-то блестящий хирургический инструмент и склонился над раненой.
Наблюдая за операцией, Ника не могла не обратить внимание на то, как преобразился Нильсон. Он почти не походил на милого, вежливого юношу, которого она знала. Теперь медбрат был предельно сконцентрирован, на лице написана решительность и в то же время некоторая отрешенность. Движения рук уверенные, будто он не раз проводил подобные операции.
И лишь выступившие на лбу капли пота выдавали колоссальное напряжение, которое он испытывал.
… Сплющенная пуля громко звякнула о дно металлической миски. Нильсон начал зашивать рану а второй медбрат ему помогал, приподнимая руку авионеры, чтобы было удобнее.
Когда Нильсон взялся за перевязку, к ним подбежала врач с серым от напряжения и усталости лицом. Оценив увиденное, она одобрительно кивнула, бросила: «Молодец. Продолжай перевязку» – и заспешила к другим раненым.
– Она все еще жива, – удивленно пробормотал второй медбрат, когда рана была надежно перебинтована.
Тыльной стороной ладони, не испачканной кровью, Нильсон утер лоб, но на коже все равно остались багровые следы.
– Надеюсь, так будет и дальше, – устало выдохнул он.
Ника не сводила с него глаз и думала, как же так получается, что газеты, снова и снова пишущие о подвигах авионер, совершенно упускают из виду других героев…
Следующим утром Нике сообщили, что ее разыскивает майор рей Данс.
В штабе Танго командира не было, но девушке сказали, что майор отправилась в штаб командования, и Ника поспешила туда.
В штабе, в приемной генерала эр Спата, уже стоял рей Дор.
– Тоже вызвали к командиру? – спросила Ника.
– Да, – коротко подтвердил тот. – Она на совещании у главнокомандующей.
Ника кивнула и не стала расспрашивать дальше, хотя полагала, что рей Дор наверняка знает, зачем их вызвали. Но с тех пор, как она сбила зепеллин Красного Барона, между ними по-прежнему оставалось напряжение, хотя, казалось, они поговорили и все выяснили. Так или иначе, но пока у нее не получалось общаться с Тристаном как прежде.
На столе в приемной зазвонил телефон. Через несколько мгновений из кабинета выскочила адъютанта генерала и сняла трубку.
Из-за неплотно прикрытой двери в кабинет до Ники донеслись голоса находящихся внутри.
