После ужина я не очень хорошо себя почувствовал – наверное, сказалось обилие калорийной пищи после нескольких недель полуголодного существования, – и участвовать в общих разговорах мне не хотелось. Я извинился, отошел в сторонку, уселся на краю скалы и вытащил потрепанный томик Овидия, тонкие странички которого уже успели покрыться пятнышками плесени в джунглях. Однако читать в сумерках оказалось трудновато, и я, отложив книжку, стал смотреть на небо. В этих широтах ночь всегда наступает удивительно быстро, и я подумал, что если мне не удастся отсюда полюбоваться закатом, то по крайней мере в качестве компенсации я получу возможность увидеть Млечный Путь во всем его великолепии. На небе не было ни облачка, а на земле на три или четыре сотни миль окрест – ни огонька, не считая, естественно, нашего костра.
Через некоторое время я начал различать на темнеющем синем восточном краю горизонта какие-то светящиеся точки и вдруг обратил внимание на то, что Эдгар, Артур и Билл давно прекратили разговоры. Что-то явно должно было вот-вот произойти, но я понятия не имел, откуда мне это известно. Затем в воцарившейся тишине с той стороны, где был вход в пещеру, послышался слабый шорох или шепот – так неторопливо шелестит волна, отступая по прибрежной гальке, – и из подземной тьмы появилось нечто огромное и стало быстро приближаться к нам. Может, уже пора спасаться бегством? – подумал я, но остальные даже не пошевелились, потому я тоже остался на месте: мне не хотелось, чтобы потом сказали, что я вел себя не по-мужски. А негромкий звук между тем превратился в рев, и я отчетливо ощутил напор того холодного, пахнущего аммиаком ветра, что вырывался из пасти пещеры, гонимый огромной массой неведомого существа. Даже костер, помнится, странным образом изменил свой цвет и теперь пылал яростным зеленым пламенем. А рев все усиливался и сделался почти невыносимым. В какой-то момент мне показалось, что это сама тьма, таившаяся в глубинах пещеры, вырвалась наружу, закрыв собой небо, которое вдруг стало черным. Я прижался к земле, закрыв голову руками, и почувствовал, как по моей незащищенной спине барабанит что-то вроде крупного града.
Я не очень ясно помню, долго ли пролежал в такой позе, но через некоторое время шум и аммиачная вонь несколько ослабли. Я открыл глаза, встал на колени и сразу увидел Артура, стоявшего в свете костра, пламя которого вновь приобрело бодрящий ярко-оранжевый оттенок, он вопил:
– Летучие мыши! Господи, да это летучие мыши!
Мы подошли к нему и увидели, что в руках у него небольшая мохнатая тварь размером примерно с мышь-полевку, но с двумя огромными полупрозрачными крыльями, разделенными на сегменты.
– Это какая-то разновидность Tadarida brasiliensis[78], – сказал он. – Я ее прямо в воздухе руками поймал. – Морда у пытавшейся вырваться летучей мыши была в точности как у одного из тех демонов в моем иллюстрированном издании Библии; в детстве изображения этих демонов частенько вызывали у моего младшего брата ночные кошмары. – В конце концов, мы хоть что-то выяснили в результате наших скитаний по этим чертовым джунглям.
– Назови эту тварь Arthura brasiliensis, – сказал Билл, – и войдешь в историю.
– Tadarida arthuriensis, – поправил его Артур. Он резким движением свернул летучей мыши шею и сунул ее в карман. – Brasiliensis – это прилагательное. И можете называть меня корыстолюбивым, но я бы предпочел увековечить свое имя как-то иначе.
– А по мне, так и летучая мышь вполне сойдет, – сказал Билл. – Или цветок, или дерево…
Я вернулся к своему лежбищу, устроился поудобнее и снова стал смотреть в небо. Передо мной расстилалась вся наша галактика; на небе не было ни облачка, и оно было таким темным, что я мог даже разглядеть свет звезд, имевших иные оттенки спектра, чем прочие, в соответствии с некой неведомой мне комбинацией элементов, обеспечивавшей топливом весь этот чудовищный очаг. Я незаметно задремал, а незадолго до рассвета меня, как и остальных, разбудил шум огромной стаи летучих мышей, возвращавшихся в пещеру.
После завтрака я, закатав штаны, обнаружил на левой голени довольно большой волдырь пурпурного цвета. Толстая хлопчатобумажная ткань штанов порвана не была, так что укусившая меня тварь наверняка забралась под них, когда мы продирались сквозь заросли; возможно, это был один из коричневых пауков, густая паутина которых страшно мешала нам идти, особенно в последние два дня. Я показал укус Артуру – после гибели Никласа он остался среди нас единственным, кто обладал хоть какими-то познаниями в биологии и медицине, – и он посоветовал мне немного подождать и посмотреть, поползет ли опухоль вниз, оставаясь столь же яркой, прежде чем рисковать, вмешиваясь в этот процесс.
Затем Артур и Эдгар стали готовиться к новому походу в недра пещеры. Они напялили на себя все имевшиеся у них одежки, чтобы защититься от холода, и прихватили всю оставшуюся веревку, два крепежных устройства, два пистолета, мачете, запас воды и еды и оба наших масляных светильника.
