– Мы будем продвигаться вперед максимум два часа, – сказал Эдгар, – а затем в любом случае повернем назад. Таким образом, если через четыре часа мы не объявимся, вам самим придется решать, то ли попытаться нас отыскать, то ли попробовать вернуться домой самостоятельно. – В голосе его слышалось явное удовольствие, словно ему было бы приятно сыграть главную роль в любом из предложенных им сценариев.
Мы попрощались с ними, пожелали им удачи, взяли заступы и мачете и направились к кресту, который Билл и Артур обнаружили накануне. Мы надеялись, что нам, возможно, удастся откопать останки путешественников и найти хоть какой-то ключ к разгадке тайны их исчезновения. Вообще-то, я даже рад был, что сегодня мне больше не нужно входить в ту пещеру. Я почему-то был убежден, что там непременно случится какая-то беда, а то, что мои предчувствия о нависшей над нами угрозе не имели никаких конкретных оснований, отчего-то не приносило мне ни малейшего облегчения. Ну что ж, если нам с Биллом повезет и мы действительно найдем могилу Карлайла, и даже, возможно, сумеем определить, что в могиле именно его останки – например, по его кольцу с печаткой, – то вскоре всем нам можно будет возвращаться домой.
Однако уже через полчаса я ощутил необъяснимую усталость, и Билл предложил мне посидеть в сторонке и передохнуть, а к работе вернуться, когда мне станет лучше. Надо сказать, к этому моменту нам удалось обнаружить еще две могилы, и Билл, отложив мачете, взял в руки допотопный заступ и принялся раскапывать вторую из них. Очень скоро он наткнулся на бедренную кость человека и дальше копал уже с куда большей осторожностью. Затем он извлек из могилы практически целый череп с сохранившимися челюстями и почти полным набором зубов. Сухожилия и высохшие мышцы, натянутые на череп, были похожи на подсохшие нити индейского каучука. Билл очистил череп от земли и подал мне. Странно, но мне показалось, что он не настоящий, что это какая-то подделка – скажем, театральный реквизит или наглядное пособие для проповеди на тему Memento mori.
Я по-прежнему не был способен на какие бы то ни было физические усилия, и Билл сказал, что спешить нам, в общем, некуда и мне незачем мучить себя, потому что от этого никому никакой пользы не будет. Через полчаса он принес мне второй череп; у этого вся верхняя часть была в трещинах, а левая сторона и вовсе отсутствовала. Из-за этих мертвецов, думал я, мы совершили столь трудное и смертельно опасное путешествие, однако сейчас их останки, как ни странно, не пробуждали в моей душе особого интереса. Через несколько минут Билл притащил в горсти еще довольно много фрагментов сломанного черепа и стал выкладывать их, точно фигурки пазла, тщательно подгоняя один к другому. В конце концов череп обрел свою естественную форму, и Билл сказал:
– Этот человек был убит мощным ударом в левый висок.
Я спросил, абсолютно ли он в этом уверен.
– Если человек упадет, например, с утеса, – сказал Билл, – он самое большее получит трещину в черепе. А вот чтобы вдребезги разнести ему всю левую половину головы, его надо свалить на землю и удерживать так, нанося чем-то тяжелым, возможно камнем, очень сильные и жестокие удары.
– В таком случае получается, его убил кто-то из своих?
– Или тот, кто давно здесь находился, и гости ему были совсем ни к чему.
– Но тогда, возможно, именно этот человек – или эти люди – и похоронил тела членов экспедиции, а их оборудование украл?
Билл не ответил; что-то привлекло его внимание, и он, схватив мачете, принялся обрубать зеленый полог из лиан и плюща, которые успевают взобраться по щеке скалы, прежде чем погибнут от недостатка влаги в почве. Когда Билл раздвинул оставшуюся листву, я увидел, что на скале нацарапаны буквы. Я с трудом поднялся на ноги и медленно подошел, чтобы как следует разглядеть надпись. Она была на греческом языке:
φυγῇ φυγῇ
νωθὲς πέδαιρε κῶλον,
ἐκποδὼν ἔλα[79]
– Полагаю, ты сумеешь сказать мне, что это означает? – спросил Билл.
Я признался, что знаю греческий очень плохо, но слово, которое повторяется два раза, почти наверняка имеет значение «бежать, спасаться бегством». Что же до остального, тут у меня ни малейших идей не было.
Билл посмотрел на солнце и сказал:
– Между прочим, четыре часа уже прошло.
Я был настолько поглощен размышлениями о таинственных могилах, черепах и надписи на греческом, что совсем забыл об Эдгаре и Артуре. Мы с Биллом вернулись в лагерь на вершине скалы, причем Билл шел впереди и прокладывал мне путь, поскольку мышцы ног у меня ныли, отказываясь повиноваться. В лагере, конечно же, никого не оказалось. И вокруг никаких следов наших товарищей видно не было. Мои нехорошие предчувствия, похоже, оправдывались.
– Ну что ж, – сказал Билл, – значит, придется нам с тобой принимать какое-то решение.
До этой минуты мне не приходило в голову, что Билл может столь буквально воспринять приказ Эдгара. На мгновение мной овладело искушение немедленно убраться подальше от этого проклятого места. Но вскоре я взял себя в руки и твердо заявил:
