Эрик не двинулся с места, когда автобус остановился перед остановкой, где он сидел. Он пропустил еще три автобуса, прежде чем смог освободиться из оболочки, в которую недавно заключил его Алекс. Подняв руку, он остановил такси и слабым голосом назвал адрес своего дома. Теперь он выйдет оттуда только после того, как очистится в одиночестве, посреди своей большой гардеробной комнаты. В этом шкафу он, по крайней мере, чувствовал себя в безопасности. Он приведет свои мысли в порядок среди тканей, переберет платья, хранившиеся в коробках из-под шляп, платья известных кутюрье, которые он украл у моделей после дефиле. Ведь так просто засунуть платье в рюкзак! Он проделывал это десятки раз, и это часто спасало ему жизнь. Так будет и сегодня вечером, он в этом был уверен. Именно поэтому с чувством большого облегчения он запер за собой дверь и бросился, словно загнанный зверь, в свой шкаф площадью в двенадцать квадратных метров.
Вот уже два часа телефон звонил с десятиминутными интервалами. Эрик сидел, уткнувшись лицом в рубашку из золотистого шелка от «Гуччи» из коллекции «осень — зима» прошлого года. Она была мягкой и безупречно сшитой. У ног его валялись несколько платьев, они напоминали фантики конфет, которые бросили на пол после того, как он их ощупал, обнюхал и погладил. Сидя под вешалками с шикарной одеждой в своем роскошном шкафу, Эрик стал понемногу выходить из оцепенения и, наконец, услышал жужжание своего мобильного телефона. Растерянно, словно он провел взаперти в погребе несколько суток, он ответил:
— Да…
— Эрик? Да где же ты? Мы тебя уже несколько часов разыскиваем!
Алексис была близка к истерике и с явным трудом скрывала свое беспокойство. Этот наполненный тревогой голос внезапно привел Эрика в чувство, и он ответил: «Сейчас приеду!» Выключив телефон, он сполоснул лицо холодной водой. Лицо его не было бледным, глаза не покраснели, хотя он был очень близок к нервному срыву. Он заставил себя улыбнуться, провел ладонью по торчащим ежиком волосам и надел рубашку. Сидя в такси, он закрыл глаза, когда машина проезжала мимо магазина «Фнак», а затем стал смотреть вперед до самой редакции.
Находясь все еще в шоке от случившегося недавно, но испытывая облегчение от того, что удалось избежать самого худшего, он увидел Алексис, висевшую на телефоне в глубине зала, и Лоранс, устремившуюся к нему с расстроенным лицом.
— Мы так беспокоились! Все в порядке?
— Да, да, но что случилось, почему вы так упорно меня искали? Неужели умер кот Нади?
— Надя уже в самолете, дело не в ней. Но у нас возникла проблема с Шалек: они не хотят, чтобы мы использовали их изделия на этой фотосессии, кажется, что манекенщица, которая должна позировать с их аксессуарами, носит меха, и она попала в черный список РЕТА, ну, ты знаешь, американской ассоциации защиты животных!
— Да, благодарю, я знаю, что такое РЕТА! И что с того? Это нечто новенькое: теперь они с лупой просматривают биографии девушек?
— Не знаю, но ты должен немедленно позвонить Ришару, мы на грани дипломатического скандала!
Эрик заглянул в кабинет Алексис, и, не обращая внимания на то, что та говорила по телефону, после того, как она положила трубку, велел ей немедленно связать его с Шалек, чтобы поскорее урегулировать возникшую проблему.
Ожидая, пока его свяжут с Ришаром, он включил телевизор и выбрал музыкальный канал. Ему, как никогда раньше, хотелось поскорее стереть из памяти последние часы и приготовиться к предстоящей светской вечеринке. Он обожал, когда Серра приглашал его на свои ежемесячные приемы, и не могло быть и речи о том, чтобы он отказался от этого удовольствия из-за какого-то извращенца!
— Ришар на второй линии! — крикнула Алексис из своего кабинета.
— Эй, Риш! — произнес Эрик в трубку. — Кажется, возникла некая проблема с фотосессией в Гонконге?
— Привет, Эрик! Эта проблема отпадет сама собой сразу же, как только ты решишь, что никогда больше не будешь брать эту девицу для твоего специального выпуска «Аксессуаров». Ее недавно осудили в РЕТА, а это нехорошо для нашего имиджа.
— Постой, Риш, все это напоминает мне войну… Осудили, что это значит? За то, что она носит воротники из кролика?
— Это не кролик, а норка, и это не все: она является на вечеринки в меховых манто. И заявляет, что никто не может указывать ей, как она должна одеваться!
— Ладно, Риш, послушай: все уже сидят в самолете, нет никакой возможности отказаться именно сейчас от услуг этой девицы, слишком поздно. Я отправлю сообщение, чтобы она не снималась в твоих изделиях, это тебя устроит?
— Не совсем, но полагаю, что придется довольствоваться и этим, если хочу попасть в твой специальный выпуск, разве не так?
— Больше ничем помочь не могу: ты ведь предупреждаешь меня об этом, когда все уже запущено, Ришар!
— О'кей, я сделаю все, чтобы эту пилюлю здесь проглотили!
— О, Риш, только не надо кричать об этом с крыши, мне будет неприятно, если придется решать такую же проблему со всеми здешними кутюрье!
— Договорились, но взамен этого…
— Что еще?
— Ужин при свечах. Ты уже несколько месяцев мне обещаешь…
