Ответив на все послания, она выключила свои электронные устройства и собралась уже пойти в ванную комнату: это был еще один очень важный для нее ритуал. Там стояли два умывальника и висело зеркало во всю ширину стены. Первый умывальник был предназначен для мытья рук и чистки и споласкивания зубов, для нанесения и снятия косметики и других гигиенических процедур. Второй в основном служил для мытья кистей для макияжа, щеток и расчесок после того, как она делала себя красивой. Поэтому по вечерам она стояла в основном перед тем умывальником, что был напротив двери, нанося на лицо увлажняющие маски, кремы против морщин или омолаживающие гели. А по утрам, готовя свое лицо к утомительному трудовому дню, она становилась у умывальника, стоявшего у окна. Между покрытыми белой эмалью умывальниками находилась облицованная кафелем полка, заставленная отобранными по группам косметическими средствами. Это разумное расположение их придумала сама Марта. И уборщица опасалась сдвинуть их хотя бы на миллиметр. Старея, Марта стала маниакально одержимой порядком. В ее жилище все стояло на своих местах, ни одна пылинка не имела право на существование, она дошла до того, что перестала принимать у себя гостей из опасения, что они сломают какую-нибудь безделушку или испортят ковер. Все эти предметы, по мнению пресс-атташе, имели свою душу, и она дорожила ими больше, чем подругами.
Она не находила, что такое ее поведение отдавало патетикой. Совершенство, красота, чистота успокаивали ее. Ее ванная комната сверкала никелем. В угловой ванне никогда не было ни единого волоска, на безупречно чистых полотенцах и быть не могло следа туши для ресниц: это попросту было немыслимо! Шикарный мрамор на стенах был творением одного известного итальянского дизайнера, а фреску на полу изготовила одна канадская художница. На нескольких этажерках из тонкого стекла она разложила целую коллекцию средств для мытья тела: различные сорта мыла, вспенивающиеся ароматизирующие гели, мягкие губки и даже красящие лосьоны для придания воде в ванне того цвета, который подходил под ее настроение.
В то утро она решила выбрать цвет веселья, оттенок радости, который смог бы вывести ее из меланхолии и успокоить ее. Пальцами с накрашенными ногтями она осторожно взяла флакон красивой жидкости песочного цвета и вылила несколько капель ее в горячую воду, которая набиралась в ванну. Марта была Клеопатрой XXI века, и в ароматную пену она окунулась с нескрываемым сладострастием. И тогда все умолкло как вокруг, как и внутри ее. Горячая вода в сочетании с ароматными парами производила столь расслабляющее действие, что она могла бы утонуть в ней, не делая попыток спастись. Ничто не могло отвлечь ее от купания, ни телефон, ни звонок в дверь. Марта на целый час просто выключалась: ее ни для кого не было дома.
Выход из ванны был еще одной деликатной операцией. Для того чтобы Марта была готова начать одеваться, требовался еще час. Он начинался с удаления волос при помощи щипчиков для эпиляции с ног и из-под мышек, а также тех, что вылезали из-под купальника, где была сделана «бразильская» эпиляция. Затем наступала очередь дезодоранта для чувствительной кожи, наносимого на подмышки и на ступни, антистатического лосьона для бедер, еще одного антицеллюлитного лосьона для всего тела и эликсира красоты для грудей. Она вполне могла бы обойтись без всего этого, поскольку все ее тело было перекроено и улучшено пластическим хирургом. Затем наступала очередь лица: тонизирующий крем, крем для контура глаз и губ, еще крем для увлажнения, не дающий блеска. Затем она наложила легкий гель, который должен был держать ее макияж в течение всего дня, а потом убрала веснушки под блестки и нанесла крем от морщин под глаза. Теперь она могла наложить основной грим, нанести обе свои пудры, одну матовую, а другую слегка красноватую, и румяна. Затем подкрасила веки, ресницы и брови и закончила бордовой губной помадой, не забыв сделать блестящую точку посреди нижней губы, чтобы сделать рот круглым.
Теперь Марта могла глядеться в зеркало не мигая и отправляться выбирать одежду в шкафу, где каждая вещь висела по-особенному в зависимости от своего предназначения. Следует признать, что она очень любила костюмы. И это, как никогда, делало ее пожилой горожанкой. Она это понимала, но обожала свои костюмы: юбки до колен — пиджаки с плечиками. Случалось — особенно по выходным, — что она надевала черные джинсы или твидовые брюки с шерстяной кофточкой или с легким свитером, но ей нравилось показывать всем свои стройные ноги, ставшие таковыми в результате липосакции.
