В голове Аркадия звучала горечь. Анастасия тяжело на него посмотрела. И хоть не произнесла в ответ ни слова, было понятно, что она по этому поводу думает. Я поняла, что свободы мне не видать. Впрочем, как и сколь-либо приемлемого существования.
Затем ведьма вновь позвонила в колокольчик.
— В камеры! — бросила она, когда охранник вошел. — Но в разные! Понял? Завтра казнь. С утра!
Анастасия бросала слова отрывисто и резко, словно стараясь, чтобы до нас в полной мере дошла их суть.
— За что? — вырвалось у меня. — Ты ведь и сама магический закон нарушаешь! Ты же сама в земное пространство ходишь, да еще и преступления там творишь!
Воображение тут же услужливо нарисовало картину бедолаги Алексея, лежащего в залитой кровью ванной комнате.
— Это тебя казнить пора! — орала я, пока дверь кабинета ведьмы не захлопнулась, а я не оказалась в руках дюжего охранника, тянущего меня вглубь по коридору. Аркадия тащил другой страж.
— Девке пут не надо, она тупая насчет магии, можно не бояться… — донесся до меня напоследок насмешливый голос Анастасии.
Обратный путь в камеры был гораздо более быстрым, потому что для нас обоих не жалели тумаков. Охранники, поняв, что нас завтра не будет в живых, решили выместить на нас весь свой гнев.
Я почти кубарем скатилась по узкой грязной лестнице, оказавшись наконец возле уже знакомой камеры.
— А это тебе за нашего друга, — мне дали такой подзатыльник, что в камеру я буквально влетела. — Марк передает тебе привет!
Все-таки они точно обнаружили первого стража, подумала я, вставая на ноги и отряхиваясь. Куда поместили Аркадия, я не заметила, но надеялась, что он по-прежнему у мня в соседях.
Когда дверь за охранником закрылась, я принялась искать Степана. Однако гоблеца нигде не было видно. Я обшарила все углы, заглянула под кровать и даже в неприятно воняющую парашу, но нигде не обнаружила ни следа верного слуги.
Куда же он делся, раздумывала я, мрачнея все больше. Неужели его нашли и теперь… Даже представить страшно, что сделают охранники с гоблецом, проникшим в башню? Они же просто его убьют, даже не ставя в известность Анастасию.
Мысли бешено заметались в моей голове. Что-то надо было делать, но я не могла придумать, что. В этой камере я была беспомощна абсолютно, пусть даже и без сковывающих пут. Права Анастасия, насчет магии я тупая… Тут меня точно никто не найдет и не поможет, а завтра… Завтра я закончу свои дни. Как и Аркадий…Интересно, каким образом нас казнят?
Слезы сами собой навернулись на глаза и опустившись на кровать, я расплакалась. Поражение по всем фронтам. Давненько я так не попадала. О чем речь? Я вообще никогда так не попадала!
Все произошедшее буквально ошеломило меня. И что мне делать в оставшиеся сутки жизни, я тоже не знала. Впрочем, какая уже разница? С этой мыслью я бросилась на грязную кровать ничком. Казалось, остатки самообладания вытекали из меня вместе со слезами.
Полежав так минут пять, я потихоньку успокоилась. В конце концов, если жить осталось всего ничего, следует отнестись ко всему философски. Я уселась и вытерла слезы рукавом куртки. Я вновь владела собой и могла по крайней мере думать.
Я встала и подошла к стене, за которой находилась камера Аркадия. Впрочем, никакой уверенности, что он до сих пор там, у меня не было. Я приложила ухо к стене и прислушалась. Ни-че-го. Ни шороха. Эх, как не хватало мне сейчас огромных гоблецовых ушей Степана.
И словно в ответ на мои тяжкие раздумья, дверь в камеру распахнулась. На пороге стоял охранник, который привел меня сюда. К моему удивлению, он приложил палец к губам и заговорщицки посмотрел на меня:
— Это я, госпожа, Степан, — тихо проговорил он и поманил меня рукой в кожаной перчатке.
Не сразу я сообразила, в чем дело. Но когда до меня дошло, то я чуть не бросилась охраннику на шею. Конечно же! Степан-гоблец воспользовался своими преимуществами и принял облик охранника! Мы спасены!
— За мной следуйте, — произнес Степан, протягивая мне руку.
Я ухватилась за перчатку. Мы молча пробирались по коридору.
— Аркадия же еще забрать надо! — шепотом, но твердо, напомнила я Степану, когда мы миновали соседнюю камеру.
— Его перевели, — так же шепотом ответил Степан. — Подальше от вас.
Ясно. Впрочем, чего же я хотела? Безусловно, Анастасия постаралась предпринять все меры предосторожности.
— Ты надолго в этом облике? — спросила я, когда мы прошли уже добрых метров шестьдесят. — Не станешь обратно гоблецом? Или Степаном, например?
— Не знаю, — проворчал слуга. — Я вообще в этих колдовских делах не смыслю. Хотя мне понравилось, если честно, полезная штука, все эти трюки.
Я нервно захихикала, представив, что Степан теперь навсегда останется гоблецом. Но он вдруг прижал палец к губам и выразительно посмотрел на меня, обернувшись. Я притихла. Мы спрятались за углом. Вдалеке слышались чьи-то шаги.
— Ты как из камеры выбрался? — спросила я его как можно тише.
— Да вслед за вами, — ответил Степан, довольно улыбаясь. — Как вас повели, так и я, значит, в щелку проскользнул.
Молодец, — с чувством похвалила я его. — Не знаю даже, чтобы мы без тебя делали.
