Они молча поели и выпили по бокалу глинтвейна. Снежана видела, что ни еда, ни горячее вино не доставляют маме ни малейшего удовольствия, видимо, она продолжала думать про не выходящую на связь тетушку. Та, к слову, не перезванивала, и мама, бросая мимолетные взгляды на часы, становилась все мрачнее и мрачнее.
– Позвони, – не выдержала наконец Снежана. – Вижу, извелась уже вся.
Мама схватила трубку, набрала номер Елисеевой, но снова лишь длинные гудки были ей ответом. Лицо мамы бледнело все больше.
– Что-то случилось, – наконец сказала она, подняв глаза на Снежану. – Я знаю, случилось что-то очень плохое, Снежинка!
– Мамочка, ну что плохого могло случиться? – успокаивающе сказала та, хотя молчание тетушки ей тоже не нравилось все больше и больше. – Ну, хочешь, я съезжу в гостиницу? Только чтобы ты успокоилась.
– Снежинка, съезди, пожалуйста! – молитвенно сложила руки у груди мама. – Вдруг завтра этот чертов тест окажется положительным, и нас обеих запрут дома. Как мы узнаем, если с Таточкой что-то случилось?
Вздохнув, Снежана пошла одеваться. Выходить из дома темным осенним вечером ужасно не хотелось, на улице зарядил мелкий нудный дождь, такой она особенно не любила. Но огорчать маму не хотелось еще больше.
– Такси возьмешь? – Мама тоже видела дождь за окном.
– Нет, – покачала головой Снежана. – Я могу быть заразна, а таксист такого свинства не заслуживает. Тем более, ты же знаешь, как я не люблю ездить в такси, из-за того, что все водители со мной разговаривают. Пока едешь, успеваешь почувствовать себя политологом, эпидемиологом, конспирологом и психиатром. А еще литератором, потому что после рассказов таксистов можно книжки писать. Прогуляюсь, тут недалеко.
– Мокро…
– Не сахарная, не растаю.
Она надела ботинки на грубой подошве, закатала джинсы повыше, чтобы не намокли, натянула на голову шапку, хотя обычно их не носила. Толстая куртка с капюшоном, старенький, но надежный зонт защитят от дождя. Чмокнув на прощание маму и с удовлетворением убедившись, что лоб у той холодный, Снежана выскочила под колкую морось и задумчиво пошлепала по лужам.
Ее неотвязно преследовала мысль, что опять она пропустила что-то очень важное. Но что именно? Прокручивая разговор с мамой, она никак не могла зацепиться за нужную мысль. Да что ж за напасть такая! Теперь, не сформулированная, она так и будет крутиться в голове, не давая покоя, ныть, как не вылеченный вовремя зуб. А потом настигнет в самый неподходящий момент, как вчера вечером в душе, заставит совершать поздние неуместные звонки чужим людям.
В гостинице дежурила на ресепшен сегодня та же девушка, что и в прошлый раз, когда Снежана искала Татьяну Елисееву.
– Опять родственницу вашу потеряли? – спросила она, впрочем, довольно приветливо.
– Да, дозвониться не можем, решили проверить, все ли в порядке. Не знаете, она у себя в номере?
– Не знаю, – пожала плечами дежурная. – Ключ от номера она не сдавала, но Татьяна Алексеевна частенько так делает, а мы не настаиваем, лишь бы гостям было удобно. Но, признаться, я ее сегодня не видела.
– Не видели? – Снежана вдруг действительно встревожилась. – А вы давно на работе?
– С десяти. Завтрак к этому времени уже закончился, и если гостья ушла раньше, чем я заступила на смену, то я могла и не видеть, как она покидала гостиницу. Вы же понимаете, что мы за постояльцами не следим и информацию об их передвижениях по смене не передаем. Но после десяти она мимо меня не проходила, кажется. Да, точно, не проходила.
– Поднимитесь со мной, пожалуйста, – попросила Снежана, – если тетя не откроет, мне опять может понадобиться ваша помощь.
Девушка закатила глаза, показывая недовольство дурацкими Снежаниными просьбами. Действительно, в прошлый раз поднятая ею паника оказалась напрасной, Елисеева просто гуляла по набережной, в то время как Снежана уверяла работников гостиницы, что той могло стать плохо в номере. Второй раз выглядеть глупо в глазах окружающих ей, разумеется, не хотелось.
Вместе с дежурной Снежана поднялась на нужный этаж и постучала в дверь тетушкиного люкса. Как и несколькими днями ранее, молчание было ей ответом. Она постучала еще и еще – тишина. Дежурная со скучающим видом стояла рядом.
– Что? Опять будете требовать открыть дверь?
– Простите, как вас зовут?
Вопрос был глупым – на груди дежурной висел бейджик с именем: Анастасия. Девушка опустила глаза и потом красноречиво посмотрела на Снежану.
– Да, Настя, простите. Понимаете, дверь действительно нужно открыть, потому что в последний раз мы разговаривали с Татьяной Алексеевной около восьми утра, и после этого она не выходила на связь. Вы не видели, чтобы она выходила из номера, дверь она не открывает, на телефонные звонки не отвечает. Человек пожилой, поэтому всякое может случиться, сами понимаете.
– Понимаю, – буркнула Анастасия, смягчаясь. – Сейчас схожу за дежурной по этажу. Запасные ключи у нее.
Спустя три минуты они уже открывали дверь люкса, и уже в который раз у Снежаны возникло стойкое ощущение дежавю. Театр абсурда, а не жизнь, честное слово! В номере, как и в прошлый раз, никого не было.
