Крылатый лев полностью

Я крепко схватился за рукоятку меча. В фосфорных отсветах деревьев тускло поблескивал отточенный клинок, перепачканный мутной гнилью болотища.

– Ты не будешь биться, – хрипло сказал я. – Это я буду. А ты… Ты залезай на дерево. Смотри, нам повезло, – это обычный дуб, а не голая труба с огнями… Забирайся повыше! Я отгоню их – и тоже залезу.

Не расслышав, что ответила Вишня, я подхватил ее (легкая какая!) и подсадил на крепкий кряжистый сук.

Ужас, тревога, ярость, отчаяние – все куда-то исчезло. Был я – и был меч.

Ждать долго не пришлось. Сухой хруст сучьев возвестил о том, что чудовище обнаружило нас – я отчетливо видел его корявый силуэт в жидком холодном свечении. Болотище вынырнуло из тьмы и с ревом выкинуло в мою сторону липкие мохнатые щупальца. Клацнули игольчатые зубы, скривилась тупая жабья морда, надвинулся кровожадный оскал…

«А ведь меня сейчас не будет!» – простая мысль прокатилась внутри скользкой горошиной. Я, что было сил, махнул мечом.

Безобразный рык заставил меня еще крепче сжать рукоять клинка, но это был рёв умирающего зверя-убийцы. Клинок угодил в бородавчатую шею. Мерзкий монстр, захрипев, повалился на палые листья. И затих.

Мне бы собраться, сконцентрироваться, понимая, что с минуты на минуту тут появятся его собратья, но мысли путались, голова кружилась, точно я прокатился круг-другой на самой резвой карусели. Я тяжело прислонился к шероховатому дубу.

– Лион, забирайся скорее наверх! – отчаянно крикнула Вишня.

Стараясь не глядеть на мертвое болотное чудище, я подтянулся на руках, забрался в развилку. Прикоснулся лбом к сырой, черной, морщинистой дубовой коре.

– Что ты? – обеспокоенно дотронулась до моего плеча Вишня. – Ранен?

– Нет. Просто противно… убивать.

Если бы Вишня начала успокаивать: мол, что ты, это же не человек и даже не зверь, а вонючее болотное чудище, убийца, живоглот, людоед, мне не стало бы легче. Но Вишня только произнесла тихо:

– Конечно, противно, Лион. Твоему отцу тоже было противно. Но он много раз спасал от нашествия тварей наш Светлый город. А ты спас меня. …Спасибо.

Горячее чувство, сладкое, точно свежезаваренный чай, согрело сердце. Мне захотелось обнять Вишню, коснуться косичек с яркими прядками. Но она тонко вскрикнула:

– Лион! Ты слышишь? Они здесь!

Я приподнялся, вглядываясь в сумеречную даль, и увидел, что лесное пространство наводняют уродливые пупырчатые существа с щупальцами и жабьими мордами. Они надвигались со всех сторон плотной рычащей толпой, и кусты, ломаясь, стонали под их тяжелыми лапами.

– Буду рубиться, – сцепив зубы, процедил я и ухватистее взял меч.

– Нет, их слишком много! Давай заберемся повыше!

Вишня была права – другого выхода не было. Помогая друг другу, мы цеплялись за острые сучья, раздирали ладони, пытаясь залезть вглубь раскидистой кроны. И только облачная Белка Алька – на то она и Белка! – легко перелетала с одной ветки на другую.

А внизу бушевали болотные чудища. Они заметили сраженного мечом сородича и заревели еще гуще – рёв превратился в леденящий вой. Нет, они не оплакивали собрата – болотищам неведома жалость. Бородавчатые монстры поняли, что их неудачливый соплеменник упустил добычу, а они-то уж точно ее добудут.

Гигантские двуногие жабы выбрасывали в нашу сторону длинные, как веревки, раздвоенные языки, и их многочисленные глаза мигали обезумевшими фонарями. Они не умели лазать по деревьям, зато прыгали высоко, точно на пружинке. И хотя Вишня, преодолевая кашель, закричала: «Не достанете! Никак не достанете!», я вовсе не был в этом уверен.

Когда раздавался металлический стук громадных челюстей и зловеще вспыхивали глаза – мутные огоньки, во мне темной пеной накипал ужас. Я мысленно перешагивал через эту пену, размахивая мечом, но это только раззадоривало чудовищ. «Как бы не навернуться, – с опасением подумал я, цепляясь за ветку. – Неловкое движение – и всё, привет. Я – чей-то поздний ужин».

– Ой, Лион! – вдруг вскрикнула Вишня, и у меня зашлось сердце – неужели уродливая тварь все-таки дотянулась до нее? Я рванулся туда, едва не полетев вниз, и тут заметил, что Вишня заглядывает в большое дупло с острыми краями.

– Мы спрячемся, переждем до утра! – Вишня торжествовала.

Подтянувшись на крепкой ветке, я посмотрел в густую опасную черноту. Это могло быть спасением. Но если дерево трухлявое, мы рухнем вниз. Тогда болотища мигом раздерут кору, выковыряют нас, как изюм из булки. И будет у них новое блюдо: «Людишки в древесном соусе».

Ничего этого я Вишне, конечно, не сказал. Только шепнул: «Скажи Альке, чтоб подсветила…» Облачная Белка отреагировала мгновенно, тускло вспыхнула и отважно нырнула в непроглядную мглу.

– Я заберусь первым и подам тебе руку, – сказал я Вишне. Глянул в дупло – не поверил своим глазам. Вниз вела лестница – и не какие-нибудь расшатанные занозистые ступени, а добротно сваренные и надежно закрепленные металлические перемычки. Она походила на спортивные стенки, крепко прикрученные в школьном зале. Лестница поблескивала серебром и манила.

Лицо Вишни просветлело:

– Вот чудо! Пойдем скорее!