Крылатый лев полностью

– Подожди… – замялся я. – А если… – но вспомнил звук клацающих челюстей и тут же махнул рукой. – Ладно, пойдем.

Мы спускались долго, очень долго, будто шли вниз великанской трубы. Я шагал первым, за мной – Вишня, Белка светила нам, изображая ночник. Саднили ободранные в схватке ладони, неизвестность железным кольцом сжимала голову. Но лучше уж оказаться в тайном подземелье, чем в гнилой пасти болотища. И, где бы мы ни были, у меня есть меч. Есть меч.

Не знаю, сколько прошло времени, когда по глазам, приспособившимся к размытым сумеркам, больно ударил поток сочного желтого света. Я спрыгнул с последней ступеньки, подал Вишне руку и с изумлением увидел, что мы находимся в просторном круглом зале, озаренном огнями сотен свечей в золотых канделябрах, что отражались в многочисленных зеркалах.

И я бы восхитился, как маленький мальчик, попавший в чудо! Да только вот лестница, по которой мы спускались, щелкнула, сложилась и исчезла, будто ее и не было. Щелк – и захлопнулся люк, да так, что в высоком сводчатом потолке с лепниной (откуда только он взялся, потолок?) не осталось никакой щели.

Вишня тоже не ликовала – она пыталась запахнуть помятый, пыльный, разодранный в ошметки синий плащ и, наконец, удрученно махнув рукой, намотала вокруг пояса длинный клетчатый шарф. Ее косы растрепались, щеки раскраснелись, но мне она нравилась такой, какая есть. И с каждой минутой – все больше.

Чтобы прогнать ненужные мысли, я тряхнул головой и громко сказал:

– Интересно, куда мы попали? На карте, вроде бы, не было этого места. Может, это подземелье гномов?

– Я думала, что гномы в подземельях добывают руду и алмазы, а не танцуют вальсы… – пробормотала Вишня, стараясь не глядеть в многочисленные зеркала, где хмурилось вовсе не парадное ее отражение. Я, конечно, тоже был перепачкан и встрепан, как бродячий кот. Волосы, и без того взлохмаченные, вздыбились, и я стряхнул с них сухие листья. Лицо было расцарапано, руки – ободраны, одним словом – тот еще герой.

– Не так важно, чей этот зал. Главное, что сделали его разумные существа, а не тупые болотища, – заметил я. – Свечи не оплыли – значит, зажгли их недавно. Пойдем, поищем хозяев. Вдруг нас не выгонят и даже накормят.

– Ты можешь думать о еде? – вскинула брови Вишня.

– Конечно, – не смутился я. – Раз мы сами не стали едой, то почему бы о ней не подумать?

Вишня сумрачно промолчала, плотнее подтянув клетчатый шарф.

Осторожно ступая по сияющему скользкому паркету, мы с изумлением разглядывали стены, обитые желтым шелком с вышивкой в виде крошечных розовых тюльпанов, любовались витиеватой лепниной на потолке и пухлыми ангелочками с бессмысленными пустыми глазами. Мы не видели такой красоты – в нашем городе даже торговцы жили попроще. Высокие окна прикрывали тяжелые золотые портьеры с пышными коричневыми кистями.

– Интересно, что за ними? – обернулась ко мне Вишня и не раздумывая раздвинула занавеску.

Но за глянцевыми рамами ничего не было видно – все застилал плотный сливочно-белый туман.

– Странно… – проговорил я – и схватил Вишню за руку, затянул за портьеру. Потому что зал начал наполняться людьми.

Дамы с высокими, как паруса, прическами, в платьях, похожих на перевернутые бутоны роз, и кавалеры во фраках неслышно выплеснулись из бесшумных дверей и элегантно заскользили по залу. Лица неведомых танцоров скрывались за одинаковыми черными маскарадными масками.

Полилась музыка – звонкая, но простая, будто кто-то отстукивал незамысловатую мелодию на металлофоне.

– Вот это да! – восхитилась Вишня, выглядывая из-за портьеры. – Я про такие балы только в книжках читала.

В Светлом городе праздники были шумными, пляски – немудреными, наряды – практичными. Зато лица мы никогда не прятали за масками! И, честно говоря, наши танцы, посвященные прибытию цветных облаков, были куда веселее. Лучше уж пойти вприсядку, как мог, войдя в раж, мой отец, или отбить чечетку – так умел Грон (эх, Грон!). А церемонные поклоны, приседания и повороты мне были не по вкусу – разве что Пиона Прекрасная чувствовала бы себя здесь как рыба в воде.

С горечью я подумал о Крылатом Льве – пока не найду его, не будет у меня праздника! Но безумная тревога таяла под пылающими свечами. После жуткого леса мы оказались в тепле, красоте и уюте. Здесь нет ни болотищ, ни жутких бабочек, ни Колдуна. Так почему бы не позволить себе кусочек радости?

– Слушай, Вишня, хочешь потанцевать? – решился я. Еще пару дней назад мне бы это и в голову не пришло, ведь я воспринимал ее как сестренку или просто товарища. А с «просто товарищем» какие танцы?

Вишня посмотрела на меня, будто впервые увидела. С тоской глянула на свои перепачканные бриджи, на клетчатый шарф, прикрывающий дырку на синем плаще.

– Ты что… Вот так?