Крылатый лев полностью

– Вы ведь не обязаны мне помогать… – тихо сказал я. – Только покажите дорогу к Облачному пику, а там уж видно будет.

– Что там показывать? – хмыкнул Берлан. После сытного чаепития он снял шляпу, обнажив блестящую гладкую лысину. – Вон там он, на поляне за околицей. Мы возле него картошку сажаем.

Облачный пик – и картошка! Мне-то казалось, что он окружен таинственным ореолом, гномьими легендами, романтическими историями. А тут – привет, картофельные поля.

– Удивился? – обернулся Берлан. – А что такого. Мы, гномы, хозяйственные.

– Вы тысячи лет живете на этой земле, – сказал я. – Неужели никогда не пытались подняться на вершину?

– Почему же? Те, кто помоложе, пробуют иногда, – Берлан вздохнул, и я понял, что и он когда-то пробовал. – Даже состязания иной раз проводят, кто повыше залезет. Только на самую маковку никак не доберешься, пыхти – не пыхти. Скала гладкая, как сосулька.

– Вот ты мне про Крылатого Льва поведал, – начала задумчиво Тереза. – А про него ведь и в гномьих книгах сказано…

– Что? Что сказано?! – подался я к ней.

– А то, что прилетает Крылатый Лев к тому, кому на роду написано стать справедливым правителем. Видно, Колдун, про которого ты твердишь, не желал тебе такой доли. Сам хотел царствовать, – и добавила устало. – Будто от власти радости много…

Слова о царствовании я пропустил мимо ушей – не до этого было.

– Меня волнует только одно – где Крылатый Лев, – тихо сказал я.

– Где же он может быть, как не на Облачном пике, – хмыкнул Берлан, кивнув в сторону окна, откуда открывался живописный вид на седую остроконечную скалу. – Туда тебе надо.

– Надо-то надо… Только ковров-самолетов мы еще не придумали! – проворчала Тереза. – И сами летать не умеем, крылышки не отрастили.

– Но ведь есть драконы… – прошептала Вишня. Она сказала это так, будто ветер прошелестел, но Тереза услышала ее – и вскочила, да так резво, что со стола посыпались ложки и вилки. Мы замерли.

– Даже не говорите при мне это слово! Мало я их, гадов зубастых, поуничтожала! – наливаясь гневом, закричала Тереза и треснула кулаком по столу. – Сколько они гномов погубили – и взрослых, и детей малых! Сколько посевов пожгли! Сколько народу без крова оставили! Нет, дорогие мои! В моем доме слово «дракон» можно говорить только в одном случае – со словом «сдох»! Дракон – сдох! И точка!

– Тереза, Тереза, не кипятись, – миролюбиво проговорил Берлан, мягко усаживая жену обратно. – Ребята ведь всю нашу историю не знают…

– А вот пусть узнают, прежде чем говорить глупости!

Вишне бы промолчать, но, видно, она решила расставить все точки:

– Вам ведь беду дикие драконы приносили… А есть еще мирные, домашние, добрые… – совсем тихо сказала она.

– Не бывает мирных драконов! – нависла над ней Тереза. Огромная шляпа съехала с путаных кудрей, а лицо раскраснелось от возмущения. – Что у них на уме, кто знает? Ну уж нет, дорогие! Если в нашем небе появится хоть одна огненная морда, помните – это ее последний полет! ПДО у нас в полном порядке. Любой зубастый на клочки разлетится. И пусть он хоть трижды домашним будет, мне просто наплевать.

– Тереза, не стоит так нервничать, – сказал Берлан.

– Я не нервничаю, а предупреждаю! – взвилась Тереза и так топнула сафьянным сапожком, что болезненно загудели половицы. – Разговор окончен. Всем спать! У меня график, ясно?

Она вдруг резко повернулась ко мне и уперла руки в бока:

– И ты не смотри на меня такими глазами! А то вон фейерверки из них прыгают. Не прошло еще твое время! Завтра решим, что делать. Завтра!

Кругленькая гномиха в цветастом платке – видно, Терезина помощница – застелила для нас в соседней комнатке двухъярусные полати. Я огляделся – комнатушка маленькая, как чулан, но окно большое, под потолок – его прикрывала легкая прозрачная тюль, слегка подрагивавшая от сквозняка. На подоконнике в расписных глиняных горшках цвели фиалки и какие-то яркие оранжевые цветы с нежным медовым ароматом. Круглый, как яблоко, ночник на низеньком столике озарял пространство теплым розовым светом.

Помощница молча сунула нам бумажные пакеты – там были пижамы. Мне достались зеленые широкие штаны с длинной рубахой, а Вишне, вдобавок к бриджам, белая балахонистая рубашка, да еще бархатный халат с кистями. Молодец Тереза, все предусмотрела!

Я переоделся в закутке, а когда снова вошел в комнату, увидел, что Вишня уже устроилась на нижней полке. Легко заскочив наверх, я вдруг с радостью подумал, что жизнь налаживается. И Колдун (не к ночи будь помянут!) давненько не появлялся на горизонте, и мелкие Пионины тайны раскрыты, и мой отец… И мой отец, я буду верить, жив и здоров!

Было свежо, из приоткрытого окна поддувал прохладный ветер, и я с наслаждением закутался в синий вязаный плед с кистями. Вишня возилась внизу, устраивалась поудобнее, вздыхала.

– Как ты там? – подал я голос.

– Все хорошо. Только спать не хочется.

– Вот и мне… Вишня, а ты молодец, что сказала про дракона! По-другому на эту скалу, пожалуй, и не забраться.

– А что толку? Послушали королевскую истерику – вот и все, – в голосе Вишни звенела досада.