Его ответ меня смутил, но было в нем что-то двойственное. Я вспомнила, как Гавриил говорил, что тем дольше носишь браслет, тем сильней привязанность.
— Потому что я годами носила обручальный браслет, и хранители отбора не могу выгнать меня раньше?
— Ты знала?
Я закусила губу и кивнула. Не хотелось возвращаться к разговору, в котором я была коварной обольстительницей в планах Гавриила.
— И что теперь мне делать?
— Ничего. Будем ждать, пока придет твой час. Я думаю, впереди еще две-три претендентки, которые вызывают у меня дикое раздражение. А потом станут выбывать те, с кем мне просто приятно общаться. — Я улыбнулась его словам. — Я помогу, чтобы Гавриил не съел тебя своими придирками.
— Как можно помочь в этой ситуации? — насторожилась я.
— Будем изображать, что у нас роман… — Я звонко рассмеялась, даже разочарование от поступка Гавриила куда-то испарилось… — Что смешного? У тебя есть другие предложения, Софья Лебедянская?
— Это как-то… Нам же не поверят?
— Поверят. Я сделаю так, что сомнений не будет.
— А как же Татьяна?
— Я тебя втянул в эту передрягу, мне тебя и выпутывать. А с Татьяной я сам разберусь. Она умная барышня, не думаю, что с ней будут проблемы.
Предложение Марьяна было очень заманчивым, но одно не давало мне покоя:
— Это все игра на публику? Не по-настоящему?
— Конечно. Мы просто друзья. — От его слов стало легче. — А твой кавалер… как его там… Воробей? Он не будет ревновать?
— Он не мой кавалер. Это грязные сплетни газетчиков.
— Я так и подумал. До вечера, Софи.
И Марьян оставил меня одну. Я насторожилась, ведь была уверенна, что в каталоге ничего не было сказано о вечернем мероприятии, и когда открыла его, удивилась вдвойне: витиеватыми буквами было написано, что у меня запланирован поход в театр с Марьяном, хотя раньше там было пусто.
Нужно сказать Станису, чтобы подготовил для меня платье. Он не простит, если я не предупрежу его о выходе в свет. И Агата прислала письмо голубиной почтой, нужно было получить послание.
Я нашла одного из придворных лакеев и попросила о помощи. Проворный слуга в течение получаса выполнил все мои поручения: Станис передал мне наряд для выхода в театр, и я получила письмо от бабушки. Я так сильно скучала по родным, что разлука с ними почти убивала. Первым делом взяла письмо, даже не взглянула на наряд.
Пробежалась взглядом по знакомому почерку:
«Дорогая Софи, получила твое письмо. У нас все хорошо: Лаврентий в здравии, хозяйство не стоит на месте. На деньги, что ты подложила мне в карман, мы наняли рабочего, который помогает нам с птицами. Но это не значит, что я одобряю твой поступок!
Днями я работаю в лавке в городе. Из-за твоего участия в отборе спрос на лебединое перо сильно возрос, и дела пошли на поправку. Мы смогли оплатить аренду на три месяца вперед.
Соседи из всей округи интересуются, как у тебя дела. Все ждут, когда ты вернешься, но я отвечаю, что они НЕ ДОЖДУТСЯ! Моя внучка обязательно станет императрицей! Или, как минимум, графиней.
Но даже если твой избранник будет без титула, все равно привози его к нам. Мы любому будем рады!
Целуем! Ждем новых вестей. Агата и Лаврентий Лебедянские»
Письмо согрело душу. Стало спокойней за родных, и я убедила себя, что не зря поехала в Савойю. Окрылённая, стала собирания в театр. Я никогда не была в настоящем театре, в Долину Пересмешников приезжали артисты, но они проводили уличные представления на ярмарках. А это — настоящий театр!
Хам пристально следил за моими сборами.
— Я скоро приду, не стоит беспокоиться.
Страус клацнул клювом. Ему становилось лучше, он свободно прогуливался по комнате, но излюбленным место оставалась моя кровать. Уверена, доктор Пингвин выпишет его с больничного. Птица хорошо набрала в весе — сказывался постельный режим и хорошее питание.
Станис прислал мне ярко-алое платье, в котором я была на дефиле. Я с искушением просматривала на колье «Квезаль», но не рискнула его надеть — не хотела вопросов о таком дорогом подарке. Оно так и хранилась в шкафу вместе с палантином. Я тосковала по волшебной накидке — кожа зудела, хотелось размять крылья, но пока это невозможно.
В шесть часов вечера, когда я уже собралась, неожиданно в дверь постучали. Хам стал невидимым. Я открыла и увидела Марьяна.
— Я думала, ты пришлешь за мной прислугу, — юркнула к нему, плотно закрыв дверь.
— Мне нетрудно, — он приложил свой локоть, и я взялась за него. — Это платье я уже видел. Мне оно очень понравилось, жаль, что я не женщина. Я бы носил.
Я тихонько рассмеялась. Не понимала, как, оба будучи императорами, Гавриил и Марьян могут быть такими разными?
Дорогу до театра я почти не заметила. С Марьином я отдыхала душой, он постоянно смешил меня, поднимая настроение. Мы доехали по городу без заторов — императорская кавалерия перекрыла улицу для кортежа.
