Через несколько часов перелопачивания информации она устало потерла глаза и откинулась на спинку стула, отсекая ненужное и оставляя главное из прочитанного: есть огромная преступная организация, качающая из страны миллиарды долларов, изводящая нацию наркотиками и преступлениями, члены которой убивают по приказу, защищая себя и своих боссов. И она, Трейси, ненароком залезла в их песочницу, прихватив с собой лопатку, с которой играл Марко Мариотти. Про него она тоже читала, но толком ничего нового не узнала. Единственная ниточка, которая связывала его с преступностью – далекое прошлое.
Его дед – Доминик Мариотти – был боссом одной из пяти мафиозных семей, контролирующих восточное побережье. Но, как гласила статья из «Википедии», за свои грехи перед страной он сполна заплатил – пожизненный срок и, как следствие, смерть в тюрьме. Это было давно. Сейчас же его сын и внук – уважаемые, добропорядочные, законопослушные члены общества. Их бизнес легален, репутация не хуже, чем у любого другого бизнесмена, а вот вклад в развитие города огромен.
«Ага, тоже мне – грешники покаявшиеся», – скептически фыркнула Трейси, закрывая вкладки и поднимаясь. Узнав от Дага, что в Нью-Йорк приезжает Энди Херриген – человек, железной рукой сдавливающий основные каналы поставок наркотиков в Штаты, – она решила отдать чип ему. А сделать это, не привлекая внимание прочих власть имущих, можно будет на приеме у мэра Стеклера.
Трейси неспешно шла к выходу из зала, прикидывая варианты устранения главной проблемы, а именно: как попасть в резиденцию главы города, если тебя туда не приглашали? «Если бы рядом был Брендон…» – подумала она. «Он бы после дела Палмеров вряд ли взял тебя с собой», – ответил внутренний голос. «Не взял бы, – согласилась Трейси. – Он решил бы все сам!»
Она, оказавшись на шумной улице и, подставив лицо выглянувшему ласковому солнцу, грустно улыбнулась. Сколько она стремилась к независимости, пыталась закрепиться и занять свое место в жестком мире мужчин, а теперь с тоской понимала, что именно мужчины, сильного и надежного, ей и не хватает.
«К черту!» – мысленно воскликнула Трейси, отбрасывая хандру и воинственно вздергивая подбородок. Проблемы нужно решать по мере их поступления, и на повестке дня: штурм особняка Грейси! Она надеялась, что там все решится, а потом можно будет забыть всю эту историю, как страшный сон. Только вот как туда попасть? Можно, конечно… Хотя нет, глупость.
Она взмахнула рукой, останавливая такси и, устроившись на заднем сидении, нервно хихикнула. Ученые ответственно заявляли, что в критических ситуациях мозг активизирует нейроны, незадействованные в обычной мозговой деятельности, спящие до востребования. Трейси с этим была не согласна: идея, посетившая ее голову, была не рациональным взвешенным планом, она казалась безумием, настолько дерзким и наглым, что могло сработать.
«А что я теряю? – рассуждала она. – Если получится – у меня появится шанс развязаться с этой историей, если нет – меня ждет допрос с пристрастием и позор». Трейси была готова заплатить любую цену, чтобы начать жить по-прежнему и не бояться, что в ее квартиру ворвутся гангстеры. В любом случае будет, что вспомнить в старости, если, конечно, она до нее доживет.
Весенние сумерки начали сгущаться, окрашивая город в притягательные, волнующие цвета ночи. Апрель принес с собой весеннее тепло, а воздух, наполненный пьянящими ароматами, обжигал легкие чарующей насыщенной свежестью.
Трейси через густые ветки раскидистого кипариса бросала тревожные взгляды на желтый месяц, который, словно дергая за невидимые нити, зажигал на небе серебряные звезды. Одна. Две. Десять. Время работало против нее. Прием вот-вот начнется, а Трейси еще снаружи. Она уже больше получаса делала вид, что говорит по телефону, но на самом деле зорко следила за подъезжавшими машинами, терпеливо ожидая своего часа и кутаясь в изысканное короткое пальто – от реки ощутимо веяло прохладой.
Черный Кадиллак с красными номерами бесшумно притормозил на обочине, и через несколько секунд из салона вышла немолодая пара. Представительный мужчина в смокинге и женщина в переливчато-сером платье. Небрежно наброшенный на плечи палантин и длинный шарф вторили шелковому наряду, сияя серебром в свете ярких фонарей.
Трейси бросила мобильник в маленькую бархатную сумочку с мелкими кольцами вместо ремешка и двинулась к ярко освещенному входу в резиденцию мэра. Она не спешила, точно планируя, когда пересечься с женщиной: у ворот, где стояли люди, переговаривались шоферы и переминалась пара охранников. Когда тонкая, практически невесомая шерсть, пронизанная шелковыми серебристыми нитями, оказалась практически в дюйме от Трейси, она вскинула руку, будто уворачивалась от чужого плеча, и зацепила ткань кольцами сумочки.
