– Если бы! Хочу узнать у одного… – Даг на миг замялся, подбирая слово, – знакомого, зачем в Нью-Йорк собирается пожаловать Энди Херриген. Тащиться из Арлингтона ради приема в Грейси? – Он отрицательно покачал головой. – Не верю.
Трейси притихла, возвращаясь в прошлое, в сказочный Аспен. На вечеринке у Стеклеров ее представили директору управления по борьбе с наркотиками и звали его – Энди Херриген. Она моргнула, возвращаясь в реальность. Она приняла решение и теперь точно знала, что нужно делать.
Солнечным воскресным утром Трейси, чтобы отвлечься и скоротать время, отправилась в городскую библиотеку. Ее всегда впечатляло это место: резные потолки, расписанные цветами закатного неба, полукруглые арки окон, ровные ряды деревянных столов и книги. Длинные, заполненные до отказа стеллажи опоясывали зал, в котором устроилась Трейси. А еще была тишина. Тишина, сотканная из миллионов звуков: кто-то спорил или восторженно делился впечатлениями, кто-то чихал, а кто-то надрывно кашлял, кто-то громко грыз карандаш, а кто-то нервно листал книгу, ища нужную страницу.
Она любила запах книг, особенно старых, отпечатанных давно, когда чернила тускнеют, а листы перестают хрустеть, остается только аромат знаний и времени. Она часто брала здесь справочный материал и специализированную литературу, но только не сегодня. Сегодня ее интересовали не книги, а компьютеры. Трейси необходима была информация, а со своего ноутбука она боялась искать. Параноиком она не была, но все же…
Трейси, сидя в углу и неотрывно глядя в монитор, изучала историю и структуру такого национального явление, как мафия или Коза Ностра. И сделанные выводы были неутешительными, а все представления о пресловутых «крестных отцах», навеянные кино и литературой, разбились о жесткую реальность. Потому что, как оказалось, интересы мафии гораздо шире, чем азартные игры, рэкет, проституция и порнография. Так привыкло думать общество, и это было ошибкой. Организованная преступность постоянно ищет и, к сожалению, находит новые сферы активности. Если закрывалась одна дверь, они открывали другую. Как гласила статья: у мафии много пособников, людей, которых никто и никогда не заподозрит в подобной связи. Они могли работать в банке, владеть страховой компанией или управлять прачечной. Они помогали организовывать фиктивные банкротства, чтобы в последствии их боссы могли выкупить компанию за бесценок и заработать на ней.
Мафия давно занималась манипуляциями с наркотическими средствами, используемыми в больницах, и получала огромные деньги за организацию незаконного захоронения токсических отходов. Любая деятельность, предполагающая доход, им интересна, вплоть до шоу-бизнеса и спорта. Но даже это не отражало полную, достоверную картину. Все было гораздо страшнее.
– Изменились условия – изменилась мафия, – прочитала Трейси очередной заголовок. Страничка загрузилась, и на глаза попался вопрос о лидерах так называемой Коза Ностры. Отвечал видный политический деятель.
Трейси пролистывала диалог, останавливаясь на интересующих вопросах.
– Коррупция и подкуп, – тоскливо вздохнула она, вчитываясь и попутно отсекая решение обратиться в полицию. Затем криво усмехнулась, удивляясь выводу, сделанному журналистом. Он наивно предположил, что организованная преступность стала более деликатной и не злоупотребляет крайними мерами.
Трейси вспомнила Меган Палмер – ей бы кто рассказал, что мафия не прибегает к насилию и убийствам.
