Светлое пятно колыхнулось - Клара оглянулась через плечо. Ксавье был рад, что не видит сейчас ее лица. Мысленно он обозвал себя идиотом. Вопрос был из проигрышных, хуже некуда.
- Вам это действительно нужно знать?
- Да! - рявкнул он. - Мне это нужно знать! Так каким?
Светлое пятно пропало, видимо, Клара свернула в боковой коридор.
- Не таким, как вы, - донеслось уже откуда-то издалека. - Всего вам доброго…
Бормоча под нос ругательства, Ксавье двинулся прочь. Он чувствовал себя униженным. Униженным сознательно, будто с ног до головы облитым жидким пометом - не отмыться. «Не таким, как вы»! А каким?! И ведь верно, предупреждали же: «Мы знаем, когда вы к нам вернетесь и зачем вы вернетесь…» Знали заранее, сволочи!
В здании было тихо, оно казалось вымершим. В мусорном баке на выходе Ксавье заметил букет цветов - точно таких же желтых бутонов, еще не увядших, ярких. Сегодняшние… Поколебавшись, он бросил в бак и свой букет. Все.
Тень от «родильного дома» осталась позади, в затылок уперлось яростное солнце. На этот раз робота нигде не было видно - его счастье, - зато откуда-то совершенно неожиданно вынырнул Шлехтшпиц. На его лице было написано сочувствие.
- Отвергла? - спросил он, поравнявшись. Ксавье бросил на него мрачный взгляд. - А объяснила почему?
- Потому что я такой же, как все, - сказал Ксавье со злостью.
- И правильно, - Шлехтшпиц кивнул. - Так и должно быть. Женское тщеславие подпитывается не количеством претендентов, а их разнообразием, вы этого не замечали?
- Тварь, - пробормотал Ксавье. - Что ей нужно?
- Ну-ну, - мягко возразил Шлехтшпиц. - Это вы с досады, это пройдет. Да вы ведь и сами понимаете, что не правы, разве нет? А вы попробуйте ее пожалеть: она же несчастная женщина, сразу видно… Вот приходите года через три, сами увидите, что Клара, если все еще будет свободна, встретит вас совсем по-другому и, очень может быть, вы ее заинтересуете. Все зависит от того, в каком направлении вы будете эволюционировать. Мы одинаковы, это так, но все же работа у всех разная, обстановка разная, и значит, люди рано или поздно начнут изменяться, каждый в свою сторону. Человек, простите за банальность, продукт среды, и от эволюции нам никуда не деться…
- Это вы каждому советуете приходить через три года? - перебил Ксавье, ускоряя шаг - очень хотелось уйти. Шлехтшпиц не отставал.
- Вам плохо, я вас понимаю, - рокотал он над ухом. - Всем сейчас плохо, я по роду профессии обязан это знать, но мне кажется, мы имеем дело со случаем, не требующем какого-либо специального вмешательства - я говорю об обществе в целом… Все образуется само собой, а когда подрастет новое поколение, то поверьте, никто и не вспомнит о наших нынешних проблемах. Ничего не потеряно, мы еще поживем в нормальном человеческом обществе… оно будет даже лучше земного, потому что издержки уйдут со временем, а достоинства останутся. У нас будут нормальные человеческие отношения, мы еще поломаем головы над общечеловеческими проблемами, и кто знает, не будут ли когда-нибудь эти проблемы решены именно здесь?.. Я в это верю. А вы верите?
- Да, - сказал Ксавье, чтобы отвязаться. - Да, конечно. Спасибо вам, Максут, вы мне помогли. До свидания.
Шлехтшпиц, наконец, отстал. Какое-то время Ксавье шел, не видя куда, пока не сообразил, что вышел на улицу, ведущую к площади. Голова была набита чем-то горячим. Или это солнце? Он приложил ладонь к затылку - да, действительно… Здорово сегодня печет. Душно и тесно, как в электропечи, и дышать нечем. Мозгу тесно…
Улица была пуста, только навстречу по противоположному тротуару шел Леви Каюмжий, и было заметно, что он торопится. На оклик Ксавье он отозвался со второго раза, зато подошел с какой-то чрезмерной готовностью.
- Ты далеко? - спросил Ксавье. - Может, вместе?
Леви помялся, переступил с ноги на ногу:
- Понимаешь, у меня тут дела…
- Дела, - сказал Ксавье. - Ну ладно. Суд, как я понимаю, уже кончился?
- Н-да, - сказал Леви. - Вроде того.
- А Лисандр?
- А что Лисандр? - Леви виновато улыбнулся, развел руками. - Убили его. Как пошла толпа рвать… Дурак он, ну кому может понравиться, что его называют убийцей?.. Вот так вот. Каждый по разу - там уже и смотреть не на что. Лесоруб, говорят, старался очень, только я не видел, я далеко был, не пробиться… Менахему тоже попало, тоже не на своих ногах ушел…
- А-а, - сказал Ксавье. Перед глазами на миг стало темно, но только на миг. - Ну ладно, иди, не буду задерживать…
Сворачивая на площадь, он оглянулся - на опушке рощицы Леви торопливо рвал желтые цветы.
- Ну, хватит, - сказал Гуннар. Старикан заткнулся и заморгал воспаленными глазами. - Все это вранье от начала до конца. Такого не могло быть.
- Это уникальный документ, - зло сказал рыжий. - Ваша история, дикарь.
Все-таки он прямо напрашивался на то, чтобы его пристрелили. Гуннар сплюнул. Надо же додуматься: записать в предки людей чуть ли не выродков, а уж отклонутиков - точно. Каждый знает, что отклонутики не могут иметь потомства, в лагере им не до этого. Предками людей могут быть только люди.
