Стрельба снаружи совсем прекратилась. Стало тихо, только где-то очень далеко гудело пламя, вылизывая пустые коробки зданий, да иногда с шумом, похожим на тяжелый вздох, рушились перекрытия. Тишина отчетливо выдавала подготовку к новой атаке, Гуннар почти ощущал, как выдвинутые из глубины резервные роты занимают исходные позиции. Выродки этого не ощущали. Старикан сидел и тяжело дышал, как жаба, издыхающая под лучами солнца, а рыжий приподнялся, пошарил под собой и неожиданно вытащил сверток.
- Цела? - ожил старикан.
- Цела. Помялась только.
- Что за вещь? - спросил Гуннар, настораживаясь. На оружие было не похоже, но от выродков всего можно ожидать.
Рыжий раздраженно развернул сверток.
- «Хроника одного свершения». Старая книга. Точнее, рукопись. В подвале не все сгорело.
Гуннар мельком взглянул. Внутри свертка оказалась кипа тонких листов, вроде тех, на которых рисуют пиктограммы. Ничего опасного.
- Зачем?
- Чтобы читать, дикарь. Ты хоть читать-то умеешь?
Гуннар сел на пол спиной к стене, держа автомат между колен. Занятные твари эти выродки, правду говорят, что долго смотреть на них вредно. И внеочередную комиссию придется из-за них проходить, это ясней ясного. Может быть, пристрелить? Нет, попозже.
- Я не дикарь, а человек, - лениво сказал он. - А ты выродок, вот ты и читай. Мне читать незачем.
- Он книг никогда не видел, - встрял старикан.
Выродки снова переглянулись. Рыжий с безнадежным видом покачал головой:
- А еще говорили, что мы ошиблись с выбором прототипа… Какой там прототип. Это система.
- Эй, ты! - Пришлось поднять автомат.
- Что это за здание? - засипел старикан. У него был скорбный вид школьного учителя, объясняющего непосильную задачу сопливому кандидату в отклонутики. Гуннар усмехнулся. Ну-ну.
- Библиотека.
- Зачем она?
- Здесь хранится ненужное. Это все знают.
Рыжий замычал, раскачиваясь.
- Вот как, - сказал старикан. - Ненужное. Ты здесь бывал когда-нибудь раньше?
- Нет.
- Запрещено?
Гуннар не выдержал - фыркнул. Ну, дают эти выродки! Смех, да и только.
- Ничего не запрещено. Сюда можно входить любому, у кого есть дело. У меня дела не было, и я не входил.
- Ты слышал? - спросил рыжий. - У него не было дела.
Гуннар мельком взглянул в окно. Ему удалось охватить взглядом всю площадь. Там было мертво и сумрачно, свежие трупы уже успело припорошить копотью, и они мало отличались от вчерашних. Над площадью висела осторожная тишина. Новая атака могла начаться каждую минуту.
- Ты почитай ему, - просяще сказал старик. - Почитай, пожалуйста, вдруг он поймет, это же история… Вслух почитай. - Он придвинулся и затеребил рукав рыжего. - Андрей, ну не надо так, ну я прошу тебя, почитай, ведь не может же быть, чтобы он ничего не понял, не верю я в это… Ну хочешь, я ему почитаю…
- Да хватит тебе! - угрюмо сказал рыжий. - Не мечи бисер. Безнадежно, видно же… Ну, на, читай, если хочешь…
- Извини, - тоскливо сказал старик. - Это я, наверно, сдуру. Понимаешь, очень жить хочется…
Судили Лисандра Парахони, проходчика. Дело было нешуточное: впервые на планете произошло умышленное убийство. Мало того, что оно было бессмысленно-жестоким, оно вдобавок случилось на участке Ксавье, и это было неприятно, как заноза. Ксавье ловил на себе чужие взгляды, иногда сочувствующие, но большей частью просто любопытные, и от этих взглядов становилось тошно. Хотелось куда-нибудь сбежать и остаться наконец одному, но сейчас это было невозможно. Ну зачем, зачем, спрашивал он себя, этому дураку понадобилось убивать?!
Оба работали в боковом тоннеле - Лисандр Парахони и Хьюг Огуречников. Что там между ними произошло, осталось неясным, только Лисандр вдруг набросился на Хьюга, как безумный, ударил его о скалу и, когда Хьюг упал, разбил ему голову несколькими ударами камня - в кровавую кашу. Когда его хватали, он был в полной прострации и не оказал сопротивления.
Судили на центральной площади городка - в столице не нашлось здания, способного вместить половину населения планеты. Если бы смогли прибыть все желающие, не хватило бы и площади. Для зрителей были поставлены скамьи, под крышами близлежащих зданий висели репродукторы. Маленькое белое солнце, с утра уже нестерпимо яркое, заливало площадь потоками жгучего света. Было жарко. Над толпой витал крепкий запах пота, и очень тянуло назад, в прохладную глубину тоннеля - отдышаться, а потом, может быть, постоять на том месте, где погиб Хьюг, провести ладонью по влажной шершавой стене. Как же это ты, Хьюг? Вот там, недалеко, до поворота и налево, мы с тобой сидели и разговаривали, и ты задавал мне странные вопросы: смогу ли я спрыгнуть, например. Ты спрыгнул, Хьюг. Наверняка ты сам спровоцировал этого Лисандра, спасибо тебе, Хьюг, что не меня…
