- О стенку в подвале. Я подвал первым открыл… ну, когда меня поймал этот… хранитель. То есть я сначала открыл дверь в башенку, а потом уже в подвал.
Мы с Феликсом озадаченно переглянулись. В «Островке» был подвал, куда можно проникнуть, и мы не знали о его существовании. А шустрый Викентий узнал в первые сутки после приезда.
- Зачем отпирал-то? - с любопытством спросил Феликс.
- Так… Интересно.
- Ну ладно. А следы нанопитеков чем делал? Давай показывай, не стесняйся.
- А не отберете?
- Не отберем.
- Честно-честно? - Физиономия Викентия выразила сомнение.
- Даю слово.
Рука мальчишки нырнула в карман и вынырнула с небольшим предметом, тщательно вырезанным из обыкновенного ластика. Под тяжкий вздох Викентия Феликс взял предмет с его ладони, повертел в руках, хмыкнул и передал мне.
Маленькая резиновая пятерня с пяткой и оттопыренным большим пальцем. Макай в грязь нужной стороной и ставь следы, хоть правые, хоть левые.
- Вы только отдайте, ладно? - загнусил мальчишка, не сводя взгляда со своего сокровища. - Я эту вещь два часа резал…
- Чем резал?
- Бритвой. Только это еще дома было. Вы отдайте…
Я отдал.
- Заранее готовился, значит? А зачем?
- Так интересно же! Скучно просто так…
Да, ему было скучно. Мальчик развлекался. Я припомнил, как меня в детстве родители отправляли в зимний лагерь, каждый раз со скандалом. Скучища смертная. Но там я хотя бы находился среди сверстников, а тут одни взрослые рыла со своими нудными нотациями, надоевшая бабушкина опека, высокомерное брюзжание Милены Федуловны, идиотские взрослые правила поведения, и никто не расскажет ужастик на ночь…
Я его понимал. Хотя сам в его возрасте предпочел бы, наверное, скуку.
- А почему дверь в подсобку все еще заперта? - с видимым интересом спросил Феликс. - Не справился, что ли?
- Ха, не справился! - ухмыльнулся Викентий. - Да там самый простой замок! Я его открыл и снова запер. Что я, ненормальный - подсобку открытой оставлять? Уборщица бы разоралась, что барахло пропадет, у нее там швабры всякие…
Ишь ты, подумал я. Развлекающийся рационалист. Расчетливый романтик. Детки-цветики…
- Ваш внук вырастет либо великим взломщиком, либо великим сыщиком, - кисло сказал я бедной Марии Ивановне. - Но добром он не кончит, не надейтесь. В любом случае лучшую часть своей жизни он проведет в различных помещениях с решетками на окнах, беседуя с уголовниками всех мастей. Я вас не поздравляю.
- Виталий шутит, - сказал Феликс. - Ну, мы пойдем к себе. Запритесь на всякий случай, хорошо?
- Собаке гулять пора, - надменно произнесла Милена Федуловна своим обычным надтреснутым голосом, а я ни к селу ни к городу вспомнил, что один из ростовских колоколов и посейчас носит имя «Козел». Как бы поняв смысл слов, бульдожка тявкнула и заскулила. - Быть может, мне и выйти нельзя? Быть может, собака должна делать свои дела прямо здесь?
- Вам лучше выйти с нами, - сказал Феликс.
- Как-нибудь обойдусь без таких защитников. Не утруждайте себя.
- Тогда мы подождем вас в холле. Пожалуйста, не отходите далеко от крыльца.
Милена Федуловна не удостоила нас ответом.
- Что еще за история с крышей? - спросил я, когда мы стояли в холле перед дверью, слушали счастливые взвизги облегчавшейся бульдожки и, вероятно, оба думали о тяжком кресте Марии Ивановны. Мне было жаль старую географичку. Милена Федуловна непременно выскажет ей свое мнение о преступных наклонностях молодого поколения, наверняка имеющих наследственную природу.
- С крышей? - переспросил Феликс и махнул рукой. - А, ерунда. Здоровое мальчишеское любопытство и наличие шила в заднем месте. Помнишь, мы сидели внизу, а Викентий куда-то делся. Потом появился весь продрогший, но при этом из корпуса не выходил. Где был, спрашивается? Из правого коридора в башенку, там по двум лестницам на чердак, а дальше через слуховое окно на крышу. Я еще тогда догадался.
- Мегрэ, - кисло прокомментировал я. - И к тому же шантажист. Мог бы и помягче с ребенком. А зачем было провоцировать словесницу? Я думал, она коньки отбросит.
- Так у нее почки шалят, а не сердце, - резонно возразил Феликс. - Ну, покричала немного. Зато, когда выдохлась, с ней удалось поговорить. Почти человек.
Я озадаченно почесал за ухом. В чем-то Феликс был прав. Сомнительно, чтобы Милена Федуловна согласилась вести с нами беседу без предварительной встряски. Кто мы для этой надутой спесью верблюдицы? В лучшем случае подозрительные типы и алкоголики, в худшем - грязь под ногами. С Другой стороны, такие эксперименты до добра не доводят» Здоровое сердце есть здоровое сердце, однако старость есть старость, а с бригадой реаниматоров у нас нынче туго.
- Деструктивный метод раскрытия преступлений - это не Холмс и даже не Лестрейд, - съязвил я. - Это Скуратов.
- Который? - заинтересовался Феликс.
- Который Малюта.
По-моему, Феликс хотел что-то ответить на мой выпад. Но он не ответил. Только усмехнулся.
