Офицер опешил – какой-то местный аристократишка пытается хамить ему, льву самой сильной в мире армии, держащей в страхе пол мира! Такого просто быть не может – или перед ним стоял дурак, или высокопоставленная персона. Офицер, похоже, остановился на первом варианте.
– Что вы изволили заметить, господин клоп? – хмыкнул он, демонстрируя мне свой грозный взгляд. Конечно, со стороны ситуация выглядела нелепо – бравого офицера задел какой-то сопляк, вышедший на улицу, показать себя с болтающейся шпагой на боку, которую он и носить-то не умел.
– Пойдем, Франц, – позвала его дама, вмешиваясь в разговор, – не обижай мальчика.
Девушка была очень красива – элегантная фигурка, чрезвычайно узкая талия и высокая грудь, удивительной белизны лицо, на котором проступали черные дуги бровей и чуть раскосые глаза, поражающие своим ярко-голубым цветом; ровный тонкий нос, точеные, словно созданные художником губы. За таких красавиц мужчины предавали родину, резали своих друзей, разорялись в пух и прах, становились безумными и гибли, иногда даже не получив взамен обещания быть любимыми. Я понимал чувства бедного Франца, который, уже было, хотел простить меня ради своей дамы, но не тут то было, у меня же свои интересы.
– Франц, ты ступай, но предварительно попроси у меня прощения, а после я отпущу тебя к твоей милашке, – беспечным тоном придурка сказал я, делая вид будто поверил, что офицер может меня бояться.
– Что-о? – заревел Франц. – Да я тебя в порошок сотру, щенок! Я, барон фон Брагнер, никому не прощу такие слова.
– Франц, тихо! – скомандовала леди, одним взглядом снимая спесь с барона. Затем обратилась ко мне, сверкая глазами как сапфирами, – Молодой человек, вам что: жизнь надоела? Убирайтесь вон, пока еще можете.
– Дамочка у вас, барон, тоже спесивая, как я посмотрю, – заметил я, подписывая себе смертный приговор.
– Ах ты, наглец, – воскликнул офицер, хватаясь за эфес своей шпаги.
– Я граф фон Маркузе принимаю ваш вызов, барон, – с достоинством сказал я.
Девушка с нескрываемым удивлением посмотрела на меня, очевидно, мое имя показалось ей знакомо.
– Завтра на рассвете… – начал, было, барон, но я его перебил.
– Нет, сударь, сейчас. Сегодня вечером я должен выехать из Праги.
– Ну, что ж, если вы хотите умереть сегодня, то, пожалуйста. Кто будет вашим секундантом, граф?
– У меня нет в Праге знакомых, поэтому пусть моим секундантом будет ваша дама.
– Это неслыханно! Ваша наглость переходит все границы! Вы слышали его, маркиза? – обратился он к своей спутнице.
– Я имею честь быть знакомым с маркизой. Уверяю вас, барон, она прекрасно знает правила дуэли, а также превосходно фехтует.
– Первый раз вас вижу, граф, но имя ваше мне кое о чем говорит, – ответила девушка, пристально глядя мне в глаза.
– Прекрасно, сударыня, вы согласны наблюдать, как я убью барона?
– Ну, ты… – начал было возмущаться фон Брагнер, но маркиза успокоила его одним ласковым прикосновением.
– Франц, пойдемте и исправим его манеры прямо сейчас, – нежно сказала она.
– Ну, что ж, дорогая, если ты не боишься чужой крови, то я готов, – решительно заявил барон.
По общей договоренности мы направились в дом маркизы, который находился поблизости. Весь двухэтажный особняк с обширной площадью принадлежал ей, включая небольшой садик во дворе, поэтому место для поединка здесь можно было выбрать без особого труда.
Дуэль была назначена в каминном зале, откуда слуги маркизы быстро вынесли стол и кресла, освобождая нам пространство для маневра. Маркиза удалилась, чтобы переодеться, я со скучающим видом изучал гобелены зала, а барон основательно готовился к поединку. Сняв офицерский мундир и оставшись выше пояса в одной рубашке, он разминал кисти рук, производил выпады и контратаки с вероятным противником, растирал ноги, придавая им подвижность, делал наклоны во все стороны, разогревая тело. Было видно, что это хороший противник, так как, даже относясь ко мне с презрением, он не разрешал себе расслабляться.
В зал вошла маркиза. Ее платье сменилось панталонами фехтовальщика и батистовой рубашкой с кружевным воротником, талию опоясывал широкий ремень, а на ногах были легкие сапоги, вместо прежних туфелек. Ее прекрасно оформленную грудь украшал медальон в виде сердца. Барон остолбенел – похоже, такой прекрасной он ее еще не видел. Я тоже наслаждался ее видом, отмечая каждую деталь одежды. Умела эта дамочка преподнести себя, ничего не скажешь.
– Маркиза, вы прекрасны как ангел! – воскликнул барон и бросился целовать ее руку.
Маркиза чуть сморщила носик и спросила:
– Вы готовы, господа?
– Да, – дружно ответили мы.
– Теперь, кажется, я должна спросить у вас, не желает ли кто примириться?
– Оставьте, маркиза, – прервал я начинавшуюся длительную церемонию. – Мы готовы, а если барон и испугался, то пусть уходит вон.
– Ну, держись, мальчишка, – яростно бросил мне барон. – Будем драться насмерть. Ты подготовил завещание?
– Не беспокойтесь, барон, – ответил я, снимая камзол, оставаясь в рубашке, как и мой противник.
– К барьеру, господа, – скомандовала маркиза.
