– Трудно передать. Но, понимаешь, я могу это сравнить, например, с тем, что у нас, в облике человека, нет крыльев. Стоит их создать, как понимаешь, что они мешают, когда ты не летаешь, так ведь?
– Так, это любому понятно, на твердой поверхности в материальном мире они лишние.
– Ну, вот, представь себе, что у тебя вообще не было крыльев…
Има глянула поверх своих все еще обнаженных плеч, и лицо ее передернуло тенью ужаса.
– Представила? – спросил я, Има кивнула, и я продолжил. – А теперь представь, что тебе их вернули, после того, как забрали на несколько миллиардов земных лет. Вот такие это ощущения – где-то мешают, где-то лишние, но без них…
– Ты хочешь сказать, что наша потеря любви к миру равноценна потере крыльев? – изумилась Има.
– Именно. Поверь мне.
Она сокрушенно покачала головой.
– Не знаю, не знаю – это слишком сомнительно, – задумчиво проговорила Има и вновь вернулась к своему туалету.
– Я знаю, что понять подобное не в силах ни один демон. Придется тебе доверять самому себе, иначе мы с тобой пропали.
– Хорошо, я могу представить подобное на примере любви к тебе. Мы ведь как бы разные люди, но на деле один и тот же самовлюбленный демон, – Има нашла все же свою, демоническую версию. – Я, к примеру, тебя очень люблю, а все…
Она замолчала, пристально вглядываясь мне за спину. Я обернулся и тут же почувствовал, как меня обдало ветром, образованным Имой, промчавшейся рядом словно снаряд, выстреливший из пушки. Думаю, что человек, подглядывающий в щелку двери, едва успел моргнуть, как Има пролетела шесть метров, отделяющие ее от выхода из комнаты. Ударом ноги она распахнула эту дверь, отбросив скрывавшегося там человека внутрь коридора. Она скрылась с моих глаз, и я услышал вопль Джузеппе.
Еще через мгновение он влетел в наш зал и шлепнулся к моим ногам.
– Подслушивал, негодяй? – гневно сверкая своими прекрасными глазами, зарычала на него вошедшая следом Има.
– Нет, что вы, я только пришел пригласить вас к обеду, – полулежа простонал Джузеппе, сбитый с толку от внезапности и нереальности происшедшего.
Има рукой схватила его за шиворот и одним рывком поставила на ноги.
– Врешь, – сказала она. – Почему именно ты пришел звать нас? Разве в доме слуг больше нет, что ты не своим делом занимаешься?
Для облегчения процесса исповедания, Има подняла бедного парня за лацканы куртки и припечатала к стене. Затем, держа его одной рукой на весу, словно тряпичную куклу, занесла кулак для удара. Верзила слуга, совершенно ошалевший от такого поведения женщины и от удара, похоже, слегка потерявший координацию, начал реветь как ребенок, зажмурился в ожидании нового тычка и принялся говорить скороговоркой:
– Я не вру-у… Вас пошел звать Гаспар, но тут же вернулся и сказал, что вы разговариваете на странном языке (мы с Имой переглянулись – мы говорили на языке демонов), поэтому он не знает можно ли вас тревожить. Затем предложил мне пойти послушать, поскольку я много плавал и знаю множество языков. Он мне говорит: «Послушай, о чем спорят господа, может их нельзя сейчас тревожить, чтобы они на нас не рассердились». Вот я и пошел. Только прислушался, как вы, моя госпожа, очутились возле двери…
Има отпустила Джузеппе, и тот мешком рухнул к ее ногам, поскольку собственные его не держали.
– Простите, я не знал, я не буду больше, – рыдал он, ползая перед Имой.
Она посмотрела на меня, молча спрашивая совета – стоит ли верить этому рассказу. Я пожал плечами и обратился к Джузеппе:
– А кто еще может подтвердить твои слова?
– Гаспар (Има поморщилась) и Якоб, он все это время находился возле нас в обеденном зале, ожидая вашего прихода, – ответил Джузеппе, подползая ближе ко мне.
– Ладно, проваливай. Мы сейчас прийдем, – сказала Има уже ровным голосом.
Слуга начал пятиться от нас, все время держа Иму в поле зрения, смотря на нее с ужасом волка, который по глупости залез в берлогу к медведице. Бормоча извинения, он скрылся за дверью.
– Может, ты зря так силу раскрываешь? – задумчиво глядя на дверь, обратился я к Име. – У него вид как у ребенка, увидевшего перед собой дракона.
– Ладно, теперь уже поздно сожалеть. Зато теперь на службе он точно не заснет, опасаясь моего гнева. Пойдем обедать.
– Пойдем, – согласился я.
В столовой мы застали Джузеппе, укорявшего Гаспара за чуть ли не смертельное поручение. Гаспар слушал своего кузена с озадаченным видом. Возле обеденного стола стоял Якоб, и на губах его витала легкая улыбка, вызванная то ли недоверием к рассказу охранника, то ли самим фактом, что этот верзила так трясется от страха перед женщиной.
Едва увидев нас, Джузеппе согнулся в подобострастном поклоне и поспешно ретировался, не разгибая спину. Гаспар же счел за благо извиниться:
– Простите, синьор и синьорина, нас с Джузеппе. Это случилось только из-за нашего желания угодить нам.
– На этот раз мы забудем, но, если подобное еще раз повторится, то… – Има не закончила фразу, а вместо этого взяла со стола нож для разделки мяса и метнула его в сторону Гаспара. Нож просвистел в сантиметре от его головы и встрял в массивную раму висевшей на стене картины.
