Теперь у меня было предельно мало времени. За сутки я должен найти Иму, расправиться с Балтазаром и встретиться с Иблисом моего времени, который, как я надеялся, не заставит себя ждать после нарушения мною хода событий. Уничтожение тюремного персонала тоже является серьезным искажением реальности, но нужного резонанса он не вызовет. Смерть Балтазара имела бы столь существенные последствия для Дьявола, что мне пришлось бы уничтожить еще пять таких крепостей для эквивалентной замены. Вот только я не был уверен, что при первом же бое мне не всадят в спину пару стрел из арбалета или камешек из аркебузы. А еще, чем больше я размахивал мечем перед смертными, тем больше было шансов на неожиданное привлечение внимания других демонов.
Спокойно проезжая окраинами Болоньи, я не опасался случайно быть узнанным. Выросшая за две недели моего пребывания в тюрьме борода, а также военная одежда превратили меня, утонченного аристократа, в сурового воина. Табличку с надписью «Беглый арестант» я не носил, поэтому из общего потока людей никак не выделялся.
Так, не углубляясь в город, я добрался до замка Николо менее, чем за час. Комплекс сооружений соответствовал типичному понятию средневекового рыцарского замка. Располагался он на краю города, будучи обособленным от мира глубоким рвом, заполненным водой. Стены, высотой в восемь метров, имели, как положено, узкие бойницы, а по углам периметра укреплялись четырехугольными башнями, увенчанными зубцами. Башни венчали штандарты с гербами семьи Браватти.
Ворота, естественно, были заперты, и я окликнул часового. Чуть ли не моя копия бородатого человека в одежде солдата выглянула из бойницы над воротами.
– Я прибыл с посланием от синьора Маркони к синьору Николо Браватти, – сообщил я часовому.
– Жди здесь, – коротко бросил он мне и исчез с поля зрения. Наверное, побежал докладывать.
Через пять минут меня впустили внутрь. Въезжая на территорию замка, я с некоторым облегчением заметил, что другие стражники не обращают на меня особого внимания. По крайней мере, в мою сторону не разворачивали орудия, и никто не держал на мушке мое многострадальное тело.
Один из слуг забрал мою лошадь, а другой провел в покои своего синьора. Николо встретил меня с выражением нетерпения и страдания на лице.
– Здравствуйте, синьор Николо, – сказал я, наблюдая, как он с изумлением узнает мой голос.
– Это… это вы, синьор Марко? – вместо приветствия спросил он.
– Если я правильно помню свое имя, то вы не ошибаетесь.
– Но вы же в тюрьме? Что это за маскарад? – продолжал удивляться он.
– Как видите, тюрьма обошлась и без меня, – спокойно отвечал я. – Это костюм стражника. Я бежал.
– Значит, вас сейчас разыскивают, – делал он выводы, – и вы решили спрятаться у меня.
– Нет, синьор Николо, не думаю, что меня сейчас есть кому искать…
Он в испуге отшатнулся, прочитав выражение моего лица.
– Что вы хотите этим сказать?
– …И я пришел не прятаться к вам, – оставив его вопрос без ответа, продолжал я. – Я хочу спасти свою сестру.
– Что же я могу для вас сделать? – наконец задал он правильный вопрос.
– Мне нужно знать, почему нас арестовали, кто это сделал, и где держат Иму.
– Да, конечно. Присаживайтесь, – указал он на кресло. – Я сейчас вам расскажу все, что мне известно.
Картина событий складывалась следующим образом. Наш слуга Гаспар донес на нас в инквизицию. Он сообщил, будто мы с Имой поклоняемся дьяволу, участвуем в кровавых жертвоприношениях и хулим Бога. Кроме того, по его словам, Има является страшной колдуньей, а я всего лишь ее помощник. Сам Великий Инквизитор Италии приказал арестовать нас, разместив под стражей в разных местах. Меня отвезли в городскую тюрьму, а Иму в крепость, где находится городской гарнизон и временно заседает прибывшая в город инквизиция. Попытки Николо что-либо еще узнать о нашей судьбе ни к чему не привели. Вокруг этого дела сложилась какая-то завеса секретности.
– Я хотел узнать, – рассказывал Николо, – почему поверили наговору слуги и есть ли еще какие доказательства вашей виновности. Но ваш слуга исчез, а все должностные лица, связанные с этим делом, хранили абсолютное молчание. Еще меня удивило, что по прошествию стольких дней после вашего ареста, никого из знающих в этом городе вас людей не просили дать показаний. Только Франчини дал мне понять, что здесь замешана политика.
– А где сейчас Балтазар Косса? – спросил я, дослушав до конца рассказ Николо.
– Причем тут Косса? – удивился Николо.
Я мысленно выругался – манера моего собеседника отвечать вопросом на вопрос начинала меня нервировать, поскольку каждая секунда отсчитывалась у меня в голове с нарастающим грохотом.
– Косса, – терпеливо отвечал я, – может и быть тем политическим ключом, который откроет завесу тайны в этом деле.
