Конечно, если убежавший от меня парень успел скрыться в башне и рассказать остальным про увиденные им смерти, то никто со мной разговаривать не будет, даже с безоружным. Выманить их из башни не представлялось возможным. Оставлять их там тоже нельзя, иначе все убийства были напрасными. Подняться к ним через дверь внизу не получится – дверь окована железом и наверняка заблокирована. Проникнуть внутрь возможно только через бойницы, из которых по мне стреляли. Но все они находились на высоте одного уровня, метров так восьми. Не станешь же искать лестницу, чтобы лезть по ней на встречу к трем стрелкам. Все стрелы я не поймаю, а промахнуться, стреляя в упор по человеку на лестнице нереально.
Придется рискнуть, вспоминая старые навыки боевых искусств. Если отбивать стрелы руками я наловчился, практикуясь в японском ядомэ-дзюцу, то для подъема на стену мне понадобилась вариация китайского Ци-гун, трансформировавшаяся не без моей помощи в японское айки-до. Когда-то меня заинтересовали попытки людей управлять своей жизненной энергией. В Китае ее называют «ци», а в Японии «ки». Однажды на заре становления христианства в Европе Иблис послал меня «осваивать» Японские острова. Это была своего рода ссылка, в наказание за помощь Аттиле в его правлении. Тогда вместо того, чтобы развивать в этом незаурядном полководце животные инстинкты, я привил ему тягу к поэзии. Правда, об этом, благодаря стараниям Иблиса, уже никто из людей не вспоминает…
Так вот, в Японии от нечего делать я увлекся разработкой теории «ци», основав школу Дайто. Позже, для поддержания этого направления, я укрепил самурайский клан Минамото, который и хранил все мои наработки. Самураи исправно практиковали айки-до, хотя ничего и не привносил нового. Только в начале ХХ века, талантливый Уэсиба Морихэй сделал некоторые новаторские открытия в теории вселенской энергии. Именно его достижениями я и решил воспользоваться.
Я снял с себя залитые кровью доспехи и разулся, оставшись только в панталонах и рубашке. Затем я принялся разминать все тело, выполняя замысловатые гимнастические движения. Когда мышцы оказались достаточно разогреты, я приступил к дыхательным упражнениям, перестраивая поток энергии «ци». Мне хватило пяти минут медитации, чтобы слиться со Вселенной, почувствовав ее гармонию в себе, став частью ее равновесной системы. Организм послушно завибрировал и пришел в нужное состояние повышенного метаболизма. Я подошел к двери, распахнул ее и выбежал во двор.
Скорость моего движения в метрической системе достигла примерно 380 км/час. Для преодоления 16,8 метров, разделяющих выход из здания с подножием башни, мне понадобилось примерно 0,16 секунды, пробег по стене немного погасил скорость, но все ж ее было достаточно для подъема наверх. Охранники только успели заметить открывающуюся дверь, а я уже был возле них. Ужас, который их охватил при моем появлении, трудно передать. Бросив свое оружие, с дикими воплями трое арбалетчиков ринулись вниз по лестнице, сбивая с ног друг друга. А парень, ускользнувший ранее от меня, выпрыгнул прямо из бойницы на землю. Быстро нагнав беглецов, голыми руками я всем по очереди свернул шеи. Открывать дверь внизу пришлось уже мне. Под башней лежал мертвый парень – единственный человек, который здесь умер не от моих рук…
Теперь в тюрьме воцарилась полная тишина. Я взял горн и затрубил тревогу последний раз, призывая всех, кто мог еще остаться. Но ни охранников, ни конюхов, ни поваров уже не было в живых. Только арестанты сидели в своих камерах, даже не подозревая, что теперь они не скоро получат еду и воду.
Выбираться из крепости пришлось перелезая через стену, предварительно проведя лошадь через ворота наружу.
Я покидал свою тюрьму, оставив в заблокированной крепости полторы сотни трупов. Былая злость улеглась и какое-то неведомое, похожее на разочарование чувство разъедало мое подсознание. Что-то внутри меня кричало, что я поступил неправильно, но разум отказывался в это верить. Пришлось насильно заставить себя сконцентрироваться на текущих проблемах. Я считал, что не имею право на такую роскошь, как душевное беспокойство. Хотя бы временно…
Выйдя из тюремной крепости, я отправился в единственное место, где мне могли помочь – в замок Николо, местонахождение которого мне было известно по словам хозяина.
